?

Log in

No account? Create an account
роза красная морда большая

systemity


САМООРГАНИЗУЮЩИЕСЯ СИСТЕМЫ


Previous Entry Share Next Entry
Воспоминания моего отца. Часть II
роза красная морда большая
systemity
Воспоминания моего отца - Владимира Яковлевича Андреева

Вступление: systemity.livejournal.com/124555.html
Часть I:
systemity.livejournal.com/125123.html

Всё рассказанное пришлось нам с братом видеть, слышать, переваривать в детском мозгу. Во многом хотелось подражать взрослым, и не только в хорошем. Как-то с родителями мы были гостях у заведующего БОНО Барчука, не помню его имени и отчества. За столом мы обратили внимание на то, что хозяин пьёт водку залпом - одним глотком и закусывает селёдкой вместе с костями. Мы потом долго тренировались, глотая также залпом по полстакана воды, в селёдку стали есть только с костями. Эти привычки, уже не с водой, остались у меня на всю жизнь. Много соблазнов было во дворе, в общении со взрослыми юношами.

Много лет спустя вернулась из лагерей НКВД, куда её отправляли дважды, Фрида Наумовна Шлёмова, жена Рухуллы Ахундова. С ранних моих лет и до самой своей смерти, в весьма преклонном возрасте, она называла меня детским именем - Вова. Однажды при встрече Фрида Наумовна рассказала об одном забавном эпизоде. Пришёл в ЦК мой отец и со смехом поведал, что, возвратясь домой со службы, застал детей, сосредоточенных на какой-то игре. Каково было его удивление, когда понял, что мы играем в чистку партии, с азартом "чистим" друг друга.

Если вдуматься, подобное у детей нашего двора не было случайностью. Вокруг чистки было много разговоров, взрослые при детях рассказывали со всеми подробностями, как она проходила - кого оставили в партии, кого "вычистили". Проходили чистки при большом скоплении народа, с участием беспартийных. Любопытен следующий эпизод. Одну из наших комнат родители уступили рабочему человеку Ивану Сафонову. Пришло время чистки отца, и Сафонову, очень отца любившему, захотелось сказать о нём что-то тёплое. Но поскольку по службе он с ним связан не был, решил пофантазировать на бытовую тему. Взяв слово, он заявил комиссии, что мама всё время донимает мужа по поводу того, что он мало приносит в дом продуктов, а тот категорически отказывается это делать, ограничиваясь общим скудным пайком. Ох и досталось соседу от мамы! Но дружеские отношения всё же сохранились, тем более, что человек действовал от души. Посмеялись - и всё!

Ответственных работников в то время не баловали привиллегиями. В зарплате для них был установлен партминимум, сперва он равнялся, по-моему, 187 рублям, потом поднялся до 210 рублей. Всё золотое, вплоть до обручальных колец, отец, как и многие другие, сдал в фонд голодающих. Ходили ответработники кто во что горазд. Однажды повезло наркомам: к приезду в Баку падишаха Афганистан Амануллы Хана им пошили шевиотовые костюмы.

Отец мой, высокий представительный мужчина, интеллигент до мозга костей, никогда не расставался с галстуком, даже тогда, когда ходил в "руководящем" кожаном пиджаке. Это очень раздражало члена партии с 1905 года, журналиста Евсея Гурвича. Он даже ходил по этому поводу в ЦК с заявлением: как можно Андреева считать коммунистом, когда он носит галстук. Парадокс тех лет!

По вечерам отец изучал тюркский язык, как тогда назывался азербайджанский, с трудом постигая мудрённый арабский алфавит. Иногда его вызывали на военные сборы. В доме хранилась, к нашей большой радости, выданная ему винтовка с обоймой патрон. Игра с ней была нашим любимым занятием. В отсутствие родителей мы заряжали винтовку, затем рывком открывали затвор, и пули одна за другой падали на пол. К счастью, хватило ума не нажимать на спусковой крючок ...   

Вместе с родителями в часы похорон в Москве Ленина я и брат участвовали в коллосальном шествии по улицам Баку под гул заводских, железнодорожных, пароходных гудков. Запомнилось, у каждого частного магазина стояли его владельцы с приспущенными траурными флагами в руках.

В школу я пошёл с семи лет, годом раньше - брат. В нашей 16-й школе были прекрасные педагоги дореволюционной закалки. Проходя мимо учительской, часто можно было слышать французскую речь. Учили основательно. Но историю, или обществоведение, как тогда называли предмет, педагоги - не по своей вине - преподносили нам скачкообразно: первобытный строй - Великая французская революция - Парижская коммуна - 9-е января - Октябрьская революция. Можно себе представить с какими лоскутными знаниями о всемирной и даже своей, отечественной, истории нас выпустили после окончания первой ступени обучения - пяти классов.

До определённого года, не помню до какого, детей отпускали на пасху, затем праздничные дни стали учебными. С детства нам прививали убеждение, что религия - это плохо. Против школы была армянская церковь, и у учеников собирали подписи под требованием закрыть её, так как звон колоколов якобы мешает школьным занятиям. Признаться, они звонили не более одного двух-раз в день. Но церковь таки закрыли.

Но окончательно, пожалуй, я своим детским сознанием утвердился в мысли, что религия обман, когда в газете "Бакинский рабочий" в 1925 году появилась большая разоблачительная статья настоятеля бакинской железнодорожной церкви по фамилии Мамантавришвили. В ней он притворно раскаивался в том, что 27 лет обманывал народ, раскрывал при этом какие-то церковные тайны, приводил факты обмана священослужителями прихожан. Тем более осталась в памяти эта публикация, что Мамантавришвили в своё время, в Хашури, был хорошим приятелем моих родителей, соседом по квартире. Поясню, что родители в этом грузинском городе практиковали в качестве народных учителей.

В революционные дни 1905 года, рассказывала мама, Мамантавришвили оказал по-соседски весьма важную услугу отцу и его другу Григорию Михайловичу Волобуеву. Дело в том, что младший брат матери Владимир Биланов (меня потом назвали его именем) был революционером, казнённым впоследствии в 1907 году в Москве. В доме , на дне больших кувшинов с солениями он хранил самодельные бомбы. Трое названных, включая священника, отнесли их в степь и там зарыли. Но поп был всегда себе на уме: на митинге железнодорожников в поддержку революции заявлял с трибуны: "Братья, куда вы - туда я!". А когда пришли в Хашури каратели - казаки, устроил им большое угощение.

Не прибавили мне уважения к религии зрелые годы, когда, работая в КГБ, узнал, сколько среди священников было осведомителей. Мне рассказывали, например, что в период раскулачивания в Зеленчукском районе Ставрополья поп по кличке "Ворона" закладывал органам своих прихожан. Только ли он?

Время сейчас другое. Терпимость к верующим, исповедующим любое религиозное учение становится нормой поведения. Меня раздражает только то, что российское телевидение и центральные газеты взяли крен в сторону только православия, забывая о религиях других верующих.

Но пора более подробно рассказать о самом отце, тем более, что он был (это моё убеждение) незаурядной личностью. Окончил известную Горийскую учительскую семинарию, давшую немало выдающихся деятелей культуры, в том числе Узеира Гаджибекова, Муслима Магомаева, Дмитрия Гулия и других, порой не менее известных. Сын сапожника, оставшийся в раннем детстве сиротой, отец после окончания начальной школы в Пятигорске, услышал как-то о семинарии в Гори и отправился туда по Военно-грузинской дороге на попутных телегах, а больше - пешком. Приёмная комиссия забраковала его по здоровью, но он так ревел у дверей комиссии, что над ним сжалились и зачислили в студентом. По заведённым в семинарии правилам тут же вручили скрипку для занятий музыкой. Окончив учёбу, отец учительствовал в Хашури, где познакомился с моей мамой - Надеждой Николаевной Билановой, тоже народным учителем.

Отец матери Николай Биланов был из обедневших дворян, работал табельщиков в железнодорожном депо. Собственно доподлинно фамилия его Биланишвили, но грузинские дворяне отбрасывали окончание и назывались на русский манер. В прошлом веке он занимал видный полицейский пост, был приставом Шушинского уезда в Азербайджане (там же, в Шуше, родилась моя мать), но после побега восьми арестованных был разжалован, но не лишен дворянского звания. Повенчались мои родители уже после его смерти.

Любопытно складывалась семья матери. В детстве, как обедневшей, но всё-таки дворянке, ей было предоставлено право участвовать в лоторее для поступающих в заведение благородных девиц им. Святой Нины в Тифлисе, и она, единственная из ста претенденток, вытянула счастливый билет. Её брата Владимира я назвал выше. Он нежно любил сестру, о чём говорят сохранившиеся в доме почтовые открытки от него из разных стран Европы. О подробностях его казни в начале тридцатых годов рассказал журнал "Смена".

Но вернёмся к отцу. Занятие музыкой в семинарии пошло ему на пользу. Он неплохо играл на скрипке и сочинил даже детскую оперу "Весенняя сказка". Передо мной групповой снимок и выполненная типографским путём программа спектакля. На паспорту снимка - две картонные наклейки с позолоченными надписями: сверху - "дорогому своему маэстро Якову Сергеевичу Андрееву", снизу - "глубоко благодарный ему Нахаловский университет". Так в шутку величали своё училище в Нахаловке - пригороде Тифлиса - его питомцы, ставшие исполнителями ролей различных зверюшек - персонажей сказки. Снимок запечатлел их в сценическом одеянии вместе с автором.

Через многие годы я узнал, что вальс отца из этой оперы стал репертуаром духовых оркестров Грузии под названием "Марш Андреева". Мне даже удалось получить партитуру вальса. Остались дома нотные записи его "Колыбельной" и "Серенады".

В Тифлисе отец подвизался и как журналист-театровед. Был в добрых отношениях с братьями-композиторами Палиашвили, дружил с поэтом Сандро Канчели - родственником матери - отцом известного современного грузинского композитора Гиви Канчели. Родителя вспоминали, что одна из рецензий отца была посвящена гастролям в Тифлисе Веры Комиссаржевской незадолго до её ужасной смерти от чёрной оспы в Ташкенте.    

Где-то в десятых годах ХХ века отец проходил военную службу в Елисаветполе (Гяндже), где затем остался на преподавательской работе. В Тифлис ему не суждено было возвратиться из-за принятого меньшевитской властью закона о грузинском гражданстве. В Гяндже в 1915 году родился я, второй сын у родителей.

Ещё об одной, неизвестной мне ранее подробности из биографии отца я случайно узнал от одного историка, с коим познакомился во время командировки в Ленкорань. Оказывается, отец в Гяндже возглавлял эсеровский Совет рабочих, крстьянских и солдатских лепутатов. Деятельность этого Совета явно в невыгодном  для отца свете мой новый знакомый собирался описать в готовящейся книге. Она вышла позже, на азербайджанском языке, с содержанием её я так и не смог познакомиться. Правда, автор предлагал мне выступить в печати с рассказом о последующей полезной деятельности отца в рядах компартии. Да и на счету гянджинского Совета по признанию самого автора книги было немало добрых дел.

Примечательно, что после установления Советской власти в Азербайджане отец сотрудничал в газете "Коммунист" на русском языке, которую вначале редактировал А.И.Микоян. По рассказам отца, как-то тот спросил его, почему он не вступает в партию большевиков. Отец ответил, что не хочет, чтобы о нём говорили, как о "примазавшемся". Микоян заявил тогда: "Бросьте свои интеллигентские замашки, пишите заявление!". Так отец стал членом партии с 1920 года.

Как ничто в жизни не совершается даром, рекомендация будущего члена Политбюро ЦК ВКП(б) помогла отцу в тридцатых годах во время обмена партдокументов, когда ему пытались приписать нелепицу, что он бывший царский офицер. Помогло письменное обащение к Микояну, который подтвердил свою рекомендацию. Должен сказать, что позже, во время разгула репрессий, Микоян ни за кого из репрессированных не заступался. Письмо к нему с такой просьбой от сына М.Г.Плешакова обернулось в конце концов тем, что и он вместе с сестрой и матерью были отправлены в ссылку.

Справка партархива свидетельствует, что в апреле 1921 года Я.С.Андреев был утверждён членом редколлегий газет "Коммунист" и "Бакинский рабочий", в том же году стал заместителем редактора "Коммуниста", а позже - заместителем редактора газеты "Азербайджанские известия". В 1922 году непродолжительное время заведовал политпросветом Бакинского отдела народного образования, а в апреле стал редактором газеты "Труд". По-моему, деятельность его в этом качестве в течение четырёх с половиной лет - самая яркая после революции страница биографии отца.

Возвращусь чуть назад. Как-то я познакомился в Госархиве с подшивками газеты "Коммунист" за 1920-1921 годы. Встретил там публикации отца - международное обозрение, корреспонденцию о Пиршагинской детской колонии для бывших беспризорных. В последней, кроме всего, говорилось о незавидной доле воспитателей. Они за неимением обуви ходили босиком. Подробный отчёт был посвящён перезахоронению в Баку на бывшей площади Свободы 26-ти бакинских коммисаров. Кстати, об их деятельности и трагической судьбе он написал пьесу "Нефть и песок", перефразировав название известного романа Бланко Ибаньеса "Кровь и песок". Пьесу приобрёл Бакинский рабочий театр (БТР), но постановку не осуществил, отдав предпочтение приобретённой после пьесе "Город ветров" Киршона.

Любопытен отчёт отца об открытии памятника - тяжеловесного бюста Карлу Марксу. Митинг открыл Нариман Нариманов словами: "Нет больше сада "Парапет", отныне он - площадь Карла Маркса". И выразил надежду, что вскоре такие памятники откроются в Тифлисе, Еревани и в ... Стамбуле (видимо, с точки зрения мировой революции). За ним выступил оказавшийся в Баку Зиновьев. У того прогноз в части будущих памятников Марксу был куда более оптимистичен: он назвал Лондон. Тут же по предложению Нариманова Врангелевская улица была переименована в Зиновьевскую. Позже ей суждено было стать имени Кагановича, затем - Караева. 

  • 1
Пишите, пожалуйста, не каждый вечер станешь читать, но я стану. Это нужно.
Спасибо.

Я ничего не менял. Взял маленький кусочек воспоминаний покойного отца. Но для меня всё это имеет особый смысл. Не тот, что может показаться, поскольку я всё это (или почти всё это) знаю с детства. Для меня это образец страшного анекдота, каким я себе представляю всю эту идиотскую советскую суету на голом месте. Гибель миллионов невинных людей сама по себе страшна - страшнее не бывает. Но, если представить себе из временной дали, как десятки миллионов людей повелись на приманку вокзальных мошенников, то становится смешно. Жалкое зрелище. Людей, что не говори, попросту купили за халявное светлое послезавтра. В микромасштабе многое повторяется и сегодня.

Интересно узнавать какие-то подробности той жизни, ведь она ушла и останутся скоро одни даты истории.
Кстати, в этом заведении Святой Нины в Тифлисе училась моя тетя. Она была тоже из обедневших дворян и работала как бы в семье какой-то грузинской княжеской, была подругой дочки князя и училась там вместе с ней.

Ну вот, оказалось, что мы с Вами дальние родственники! Моя бабушка была 1887 года рождения

А моя тётя Юлия была 1995 года рождения, Это сестра моей матери, у них разница 17 лет. Тётя успела даже в первую мировую побывать сестрой милосердия на фронте и выйти замуж за белого офицера. А моя мать стала женой красного командира. И вот что я помню в детстве, когда они встречались, сначала были слёзы радости, а затем воспоминания - и кончалось это тем, что кричали друг на друга взаимно: ты белогвардейская сволочь, а другая - ты красноармейская сволочь. Потом рыдали по углам, их мирили мужья, соответственно красный и белый, а затем они плакали уже в объятиях друг друга.
Вот так бессмысленная идеология прошла по человеческим судьбам.

Вот эта бессмысленность прекрасно отразилась в воспоминаниях отца и поразила меня своей выпуклостью. Действительно, куда не посмотришь - всё тупо. Не могут поселить ими же приглашённого скульптора, ребёнку выдают 42 размер обуви, людей, которые положили себя на дело этой идиотской революции, косят налево и направо, дети играют в чистку партии, человек ходит в ЦК этой геморройной партии, чтобы доказать, что коммунистов в галстуках не бывает, преподаватели детдома ходят босиком, Берия арестовывает ни за что наших родственниц, а затем отпускает "ради Яши".Иначе, как комедией это всё не назовёшь. А гражданская война? Что она в итоге дала? То, что Брежнев щёлкал много лет своими вставными челюстями, то, что этот балбес Хрущев бегал с початком по полям? А Горбачев в итоге рекламировал модные ридикюли? Для меня это всё - банда недоумков и аферистов. А разве сейчас не дурят народ в меньшем масштабе? Человечество не трезвеет: оно периодически похмеляется. Может быть я тупой, может быть мало читаю, но следы здравого смысла в управлении государством я пока что видел только в Грузии последнего времени. Это идиотское желание порулить людьми кругом, куда не взглянешь: от принуждения людей бросать курить, борьбы с атеросклерорзом, которая оборачивается эпидемией диабета и ожирения, насильственно организованной системой здравохранения по принципу "весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем"? Что затем?!

Слишком много вертикали и претензий на ее

Слишком много безответственной вертикали и претензий на ее непогрешимость
Это и удручает
Ельцин обещал ее поломать, но сам же начал восстанавливать
А про Путина и говорить надоело

Я пару лет назад был в бывшем английском клубе (потом музее Революции)
Там интересная экспозиция тогда была
В частности копия пакта Риббентропа-Молотова (из Президентского архива)
И книга (с тайникомв котором работница выносила конфеты с фабрики)
Белогвардейские листовки
Интересно как теперь у школьников сомнений в истинности новых учебников истории не вызывает? ;-)

Re: Слишком много вертикали и претензий на ее

Вертикали сами по себе не возникают. В человеческой популяции всегда присутствует большая доля особей, которые стремятся осчастливить ближних. Внедрением новой вакцины от гриппа, не имея на руках доказательств её эффективности, новыми методами повышения нефтеотдачи пластов, новыми приёмами борьбы с атеросклерозом или с курением. В новом ничего нет плохого. Плохо, когда это делается по-идиотски, без разбору, по единной схеме. Вот, например, Солженицину страсть как хотелось обустроить Россию. В конце концов он побратался с человеком, который так обустроил Россию, что дальше уже ехать некуда. Пол Пот осчастливил камбоджийцев, Ким Ир Сен - корейцев и т.д. по списку

Это я понимаю

Просто на определенном этапе развития до многих доходит, что осчастливливание насильственным путем весьма сомнительно

Теперь по пунктам
Что касается Солженицына тут как мне кажется была уже усталость

Что касется Пол-Пота и Ким-Ир-Сена осчастливливать они хотели не всех, а последний гарантированно и себя не забывал
Как писал в воспоминаниях Питерим Сорокин про чекистов: "Отчаявшись построить рай для всех они решили приблизиться к нему для себя"

С.Д.Эрьзя получил большую мастерскую на Хагани и много там работал. Эта мастерская была рядом с библиотекой им. Губкина. В здании Дома пионеров. Скульптуры на фронтоне здания сделаны им.

Текст статьи моего деда, полученный мною от И.В.Клюевой:



Я.А. Прекратить бы! Еще о скульпторе Эрьзя и Наркомпросе //Труд – 12.8. 1924

Вот уже скоро год, как наш Наркомпрос пригласил работать в высшую художественную школу по скульптурному отделению скульптора С.Д. Эрьзя.

Нашим читателям (да и Наркомпросу) хорошо известно, что Эрьзя – не проходимец какой-нибудь, не искатель приключений, а знаменитейший не только на Россию (а не в России), но и на весь мир талантливейший скульптор, и при том – не аристократ какой-нибудь лощеный, а подлинный сын народа, выбившийся из низов благодаря исключительно силище своего таланта, таланта революционного, пришедшегося не по вкусу царско-поповскому режиму (ему пришлось работать на чужбине).

И вот Эрьзя приглашается в Баку и ... начинаются его мытарства. Нет для него квартиры, нет мастерской, нет материалов. Наконец, мастерская найдена – громадное холодное сараеобразное помещение в АПИ, там же и «квартира» для знаменитейшего художника... кухня! (жирн.)

Ну, что ж! Кухня, так кухня! У Эрьзи донельзя простые, спартанские привычки – можно и в кухне жить – лишь бы работать можно было. Но вот беда: нет динамо для мастерской. Долго бились – спасибо Серебровскому – добыли. Работать бы – да не тут-то было: получается бумажка из Наркомпроса – передать помещение в АПИ для какой- то мастерской Наркомпроса, а Эрьзе переселиться в Дом Просвещения, где приготовлены для скульптора и его класса три комнаты.

Обрадовался Эрьзя – наконец-то можно будет работать по-настоящему! Отправляется в Дом Просвещения, показывает ордер на комнаты, а там уже занято (тоже по ордеру Наркомпроса), стоят три стола какого-то отдела.

Вот и работай: из АПИ выселяют и тут не дают. «Если я вам не нужен, – говорит Эрьзя, – так я уеду, чего волынить, в самом деле!» – «Нет, помилуйте, обязательно мы вас устроим».

«Устраивают» ... с октября прошлого года ... Были как-то у него в мастерской наши рабкоры, посмотрели на его жилье (в кухне) и... стыдно ребятам стало.

* Неужели, – говорят, – для Эрьзи в Баку нельзя найти чего- нибудь более подходящего, чем... кухня?!

Теперь проектируют, будто-бы, поселить его в каком-то …растворе.

Прекратить бы эту волынку. Неудобно, право.

Я.А. – это Яков Сергеевич Андреев (так записано в альбоме Эрьзи, куда приклеена эта вырезка из газеты). Альбом хранится в Отделе рукописей Государственного Русского музея (Санкт-Петербург). Я искала, кто такой Яков Сергеевич Андреев, но не нашла ничего.

Дорогой Леонид Владимирович, спасибо Вам за эти воспоминания Вашего отца. Я так много узнал нового! А какой блестящий язык! Как много в нем общего с Вашим! Какое удивительное сочетание преемственности семейных традиций, культуры и интеллекта!

Большое спасибо, дорогой Юсиф! Сегодня я постараюсь напечатать третью - последнюю - часть воспоминаний отца о периоде детства. Он оставил после себя довольно объёмистую рукопись. Я взял оттуда маленький кусочек, ничего не меняя, за исключением нескольких небольших купюр по тем или иным соображениям. Очень интересный срез бакинской жизни того периода.

Наконец-то я понял что вы называете пл. Свободы. Теперь осталось понять где же там был старый Дв. Пионеров.
В округе помню два ДК, АТС, горком комсомола, метро, где-то ещё библиотека и школа... чьи фасады в упор не помню... Хм, колоннада там была? И зубная поликлиника? Нет, это дальше.. Склероз не старость, но забавно:)

Это - улица Хагани. Если двигаться от Молоканского сада по левой стороне улицы, то после пересечения Большой Морской или пр. Кирова (я не знаю, как сейчас это называется) будет квартал, который оканчивается публичной библиотекой. Вот не доходя до этой библиотеки рядом с бывшей библиотекой имени Губкина расположена бывшая квартира Эрьзи. Это здание дома пионеров. На фронтоне здания стояли скульптуры, сделанные Эрьзей. А по правую сторону через дорогу находился сад, который назывался Площадь Свободы. Там горел вечный огонь. Это уже было позднее.

Я, кажется, понял почему не осталось в памяти..
Деревья. Их кроны были очень пышные, а улица - тенистой. И так - весь квартал. А мода обкорнать крону до этого участка на моей памяти не добралась. Фасады были закрыты от глаз.

  • 1