САМООРГАНИЗУЮЩИЕСЯ СИСТЕМЫ (systemity) wrote,
САМООРГАНИЗУЮЩИЕСЯ СИСТЕМЫ
systemity

Карл Бернгардович Радек





У каждого человека, даже у религиозного фанатика с предельно суженным земным кругозором есть особые черты - по-простонародному "приветы", отличающие его от любых наиболее близких к нему представителей рода человеческого. Нечем, конечно, особо хвастаться, но у меня таких черт намного больше среднестатистического количества. При том, что я - человек мирный и незлобивый, один из моих наиболее приветливых приветов состоит в том, что меня бОльшую часть моей жизни всегда тянуло подраться с любым, кто тянется к светлым социалистическим идеалам. Точнее, не к тем, кто тянется, а к тем, кто тянет других.


К капиталистическим идеалам не может тянуть, поскольку капитализм выступает как прозаический желудочно-кишечный тракт человеческого общества. И он действительно обеспечивает человечество едой, одеждой и многими другими ширпотребными вещами. Это, так сказать, далеко несовершенная и часто неприглядная проза человеческой жизни. А социализм подаётся апологетами как душа человечества, хотя душа является органом нереальным, придуманным, несуществующим. Я всегда бешено реагировал на красную тряпку агрессивного социализма, но при этом понимал свою немощность: с поборниками социалистических идей бесполезно спорить, поскольку социализм - это вера, а вера не поддаётся логике. Логика - это механизм получения истинного знания о предмете размышления, иными словами, наука о получении выводного знания, а религия - это уже раз и навсегда выведенное знание, огороженное таким глубоким и широким рвом, через который просто не докричаться.

То, что социализм - религия в чистом виде, можно доказывать на бесконечном числе примеров, в том числе на глобальных искорёженностях человеческих обществ, к которым неизменно приходили все известные в истории экспериментальные потуги к социалистическому переделу нативных человеческих отношений. Для меня преданность социалистическим идеям является или синонимом слабоумия, или результатом религиозного фанатизма, часто генетически предопределённого. Конечно, среди проводников социалистической религии в земную жизнь всегда присутствует некоторая доля нетривиальных мошенников, отличающихся невероятной хитростью, рассчётливостью, ни во что не верящих. В их числе и такие серийные убийцы-социалисты, как Сталин с Лениным, Гитлер, Мао Цзедун, Пол Пот и другие. Но есть и такая категория нетривиальных людей, пребывание которых в среди фанатов социализма никак не вяжется с их природными талантами, умом, чувством юмора, наконец. Я всегда интересовался подробностями жизни таких людей в, как правило, тщетной попытке понять, что их удерживало среди плебеев социализма.

Одним из таких интересных мне людей был расстрелянный Сталиным видный деятель международного коммунистического движения Карл Бернгардович Радек - в 1919-24 годах член ЦК РКП(б), в 1920-24 годах член Исполкома Коминтерна, сотрудник "Правды" и "Известий".  Радек был автором огромного количество анекдотов, в особенности анекдотов о Сталине. Например, такого: "Моисей вывел евреев из Египта, а Сталин — из Политбюро".

Он был чрезвычайно остроумен. Рассказывают, что однажды Радек провожал некоего посла, возвращавшегося на родину. Отъезжающие и провожающие оживленно беседовали на перроне Белорусского вокзала, но, когда прозвучал гудок паровоза, извещающий, что до отхода поезда осталось пять минут, как и всегда бывает в таких случаях, наступило тягостное и неловкое молчание... Пытаясь разрядить обстановку, посол обратился к Радеку:
— Господин Радек! Не порадуете ли вы нас на прощание каким-нибудь свежим анекдотом?
— Охотно! — сказал Радек. — Например, знаете ли вы, какая разница между моей и вашей женой?
— Нет! — ответил посол и замер в ожидании остроумного ответа. В этот момент поезд тронулся и стал медленно набирать скорость. И тогда Радек, прощально маша рукой, медленно, почти по складам, произнес:
— А я — знаю...

Сегодня я набрёл на статью Марии Эндель о Карле Радеке, которую ниже выкладываю.


Радек

На открытом процессе по делу «Параллельного антисоветского троцкистского центра» в 1937 году Карл Радек, под пытками оговоривший своих подельников, подписавший все абсурдные обвинения, которые против него выдвигались, заявил, что не следователь пытал его, а он пытал следователя, умоляя признать себя негодяем и предателем. Это была последняя из известных его шуток, должно быть, самая мрачная. Вряд ли она помогла отсрочке смертного приговора, но сама способность шутить в подобной ситуации выдает удивительный характер Радека, а также наводит на мысли о природе еврейского юмора.

Заполняя в тюрьме анкету, Радек на вопрос, чем он занимался до революции, написал: «Сидел и ждал». Следующим шел вопрос: «Чем занимались после революции?». Ответом было: «Дождался и сел». Хорошо известен и другой каламбур Радека о том, возможна ли в Советской России двухпартийная система. На этот вопрос он отвечал положительно, но при условии, что одна партия будет у власти, а другая за решеткой.

Сам он, однако, верно служил той, что на коне, с находчивостью и остроумием скорее акциониста, чем серьезного политика. Гипертрофированно еврейский, Радек как будто вышел из антисемитских карикатур. Беспринципный, циничный, насмешливый, крупный игрок в политических расстановках 1920−1930-х годов, именно игрок, актер, с извечным принципом «show must go on».

Родившийся на окраине Австро-Венгерской империи, во Львове, он провел юность в Европе и никогда не чувствовал себя дома в Советском Союзе, всегда оставался здесь иностранцем и, как всякий иностранец, имел несколько иную оптику, позволяющую ясно видеть абсурд происходящего, который, правда, он отчасти сам и конструировал. Что отнюдь не мешало, а скорее способствовало его иронии.

Ему припомнили иностранное происхождение, как и всякому не своему. «Что представляет собой Радек? Радек — это человек без роду, без племени, без корня. Это порождение задворок Второго интернационала, заграничных кафе, вечный фланер, перелетчик туда и сюда. Русский рабочий класс, пришедший к власти, пытался его переделать, но Радек предпочел гнить заживо…» — А. Фадеев в этой речи 1937 года уловил, кажется, что-то важное.

И. Сельвинский писал о Радеке:

Которые «слева», которые «справа» —
Одна уголовная радуга,
Но даже бандита можно исправить,
Ну, а попробуй Радека.
Вот он, игравший ни мало ни много
Идеями, жизнями, пушками,
В черных бакенах — не без намека —
Загримированный Пушкиным...

Интересно, однако, что бакенбарды Радек отпустил не в честь Пушкина, а вслед за своим любимым поэтом — Мицкевичем.

Книга, о которой сегодня пойдет речь, хорошо известна. Это «Портреты и памфлеты». Она вышла несколькими изданиями в 1933−1934 годах. Второй тираж был десять тысяч, при этом сейчас от него с трудом сыщется и несколько экземпляров. Все, созданное Радеком, было уничтожено. Его книги, найденные при обыске, тянули едва ли не на расстрел. Евгения Гинзбург в «Крутом маршруте» рассказывает, как она сожгла перед арестом именно «Портреты и памфлеты», наряду с сочинениями Бухарина, Фридлянда и даже книжкой Сталина «Об оппозиции», которая к 1937 году тоже перестала быть кошерной.

Автор бесчисленного количества анекдотов и человек явно веселый, писал Карл Бернгардович ужасно скучно. Буквально с трудом можно продраться сквозь эти железобетонные штампы. Но продравшимся, в качестве бонуса, почти во всякой статье автора открывается второе дно.

Самый известный «портрет» или «памфлет» посвящен Сталину. Статья «Зодчий социалистического общества», впервые опубликованная 1 января 1934 года в «Правде», впоследствии вошла в сборник 1934 года. До сих пор исследователи спорят, была ли явно гипертрофированная риторика этого сочинения хвалебной или издевательской. И это очень характерно для Радека — сквозь советский однообразный стиль, призванный, видимо, усыпить читателя, проглядывает шут и трикстер.

В статье «Выше знамя социалистической культуры» Радек описывает сожжение нацистами книг на площади у Берлинского университета. Вот, казалось бы, вполне невинное и совершенно идеологически выверенное сочинение. На первый взгляд, Радек однозначно осуждает происходящее, сокрушается вместе с каменными памятниками Фихте и Гумбольдту, которые с ужасом взирают на разгул чернорубашечников. Но вдруг в статье встречается совершенно неожиданная фраза: «Они сжигают те слабые ростки буржуазно-демократической культуры, которые начались в германской литературе в бабье лето веймарского периода». Надо ли говорить, что слова «буржуазно-демократическая культура» для Радека даже не ругательные, это собственно то, с чем он всю жизнь боролся.

Известно о симпатиях Радека к национал-социалистам, а также о его переговорах с правительством Гитлера, подготавливающим пакт Молотова — Риббентропа. Абсурдно, но этого еврея, возможно одного из немногих, советские следователи обвиняли в сотрудничестве с фашистами не зря. Конечно, Радеком двигала отнюдь не какая-то особая любовь к Гитлеру, а желание и дальше играть на поле перманентной революции. Но, по меткому выражению Троцкого, ее голову уже перевесил «свинцовый зад бюрократии», и повсюду наступала такая стабильность, которая совершенно не нуждалась ни в чьих шутках.

Среди книг, подвергшихся аутодафе на площади перед Берлинским университетом, Радек упоминает сочинения З. Фрейда, который, среди прочего, писал, что юмор — это высший защитный механизм, позволяющий преобразовать аффект в удовольствие. Спешите воспользоваться.





Tags: Радек
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments