?

Log in

No account? Create an account
роза красная морда большая

systemity


САМООРГАНИЗУЮЩИЕСЯ СИСТЕМЫ


ВЕСНА
роза красная морда большая
systemity
Принято считать, что весна - это понятие сугубо метеорологическое. Между тем, есть немало людей, которые ждут весну и летом, и осенью...



Очень жалко
роза красная морда большая
systemity
Есть люди, для которых Красота является эквивалентом Порядка. Мне почему-то всегда было очень жалко этих людей, а им почему-то всегда было очень жалко меня


Фанатизм
роза красная морда большая
systemity
Принято считать, что фанатизм - это повышенная любовь, повышенная тяга к чему-то и к кому-то. Это - чушь и заблуждение! Фанатизм - это следствие внешней или внутренней пустоты.



ОБ АКАДЕМИКЕ А.Д. САХАРОВЕ. ЭТО ПОЛЕЗНО ЗНАТЬ ВСЕМ
роза красная морда большая
systemity
ЭТО ПОЛЕЗНО ЗНАТЬ ВСЕМ

Создание / изобретение советской водородной бомбы А.Д. Сахаровым А.Д. Сахаров «…вооружил нашу страну самым мощным в истории оружием, что сделало Советский Союз одной из двух супердержав. Академик Сахаров один сделал для страны больше, чем вся армия чекистов и цекистов, которые преследовали его многие годы и укоротили его жизнь. Многие годы идёт спор: кому же мы обязаны водородной бомбой? Андрею Дмитриевичу Сахарову? Или всё же советской разведке, которая годами крала американские атомные секреты?

Первым о возможности создания термоядерного оружия ещё в 1942 году заговорил бежавший из фашистской Италии в Америку нобелевский лауреат Энрико Ферми. Своей идеей он поделился с человеком, которому суждено было воплотить её в жизнь, американцем Эдвардом Теллером. А в научной группе Теллера работал немецкий физик-коммунист Клаус Фукс, который был агентом советской разведки. Сведения о работах Теллера тоже поступили в Москву. Изучение этих материалов было поручено Якову Борисовичу Зельдовичу, будущему академику и трижды Герою Социалистического Труда. В чём принцип действия термоядерного оружия? Атомная энергия освобождается при распаде составных частей атомного ядра. Для этого плутонию придавали форму шара и окружали химической взрывчаткой, которую взрывали одновременно в тридцати двух точках.

Синхронизированный взрыв мгновенно сдавливал ядерные материалы, и начиналась цепная реакция распада атомных ядер. В основе термоядерной или водородной бомбы лежит обратный процесс - синтез, образование ядер тяжёлых элементов путем слияния ядер более легких элементов. При этом выделяется несравнимо большая энергия. Такой синтез происходит на Солнце - правда, при температурах в десятки миллионов градусов. Главная проблема состояла в том, как повторить такие условия на Земле. Эдвард Теллер первым пришёл к мысли, что в качестве запала для водородной бомбы можно использовать энергию атомного взрыва. Гигантские температуры, которые возникают при термоядерных реакциях, исключали возможность эксперимента. Это была работа для математиков. В Соединенных Штатах уже вовсю пользовались первыми компьютерами. В Советском Союзе кибернетика была признана буржуазной псевдонаукой, поэтому все расчёты делались на бумаге. Этой работой заняли чуть ли не всех советских математиков.

Расчёты показали Зельдовичу, что предложенная Эдвардом Теллером конструкция водородной бомбы не работает: не удавалось создать такую температуру и так сжать изотопы водорода, чтобы началась самопроизвольная реакция синтеза. На этом работы вполне могли прекратиться. Тем более что Клаус Фукс уже был арестован за шпионаж, и Москва лишилась информации о том, что же происходит у американцев. Но тут в Арзамас-16 прислали молодого физика Андрея Дмитриевича Сахарова. Он и решил эту задачу. Такие озарения случаются только с гениями и только в молодом возрасте. Причём Сахаров не хотел заниматься ядерным оружием. Его интересовала только теоретическая физика.

Андрей Сахаров с помощью будущего академика Виталия Гинзбурга придумал иную конструкцию водородной бомбы, которая вошла в историю науки как «сферическая слойка». У Сахарова изотоп водорода располагался не отдельно, а слоями внутри плутониевого заряда. Поэтому ядерный взрыв позволял достичь и температуры, и давления, необходимых для того, чтобы началась термоядерная реакция. Водородную бомбу испытали в августе 1953 года. Взрыв получился и в самом деле куда сильнее атомного. Впечатление было страшным, разрушения чудовищными. Но сахаровская «слойка» была ограниченной по мощности. Поэтому вскоре Сахаров и Зельдович придумали новую бомбу. Она строилась на том же принципе, по которому, убедившись в своей первоначальной ошибке, пошёл и американец Эдвард Теллер. Андрей Сахаров вооружил нашу страну самым разрушительным в человеческой истории оружием. Советский Союз превратился в супердержаву, а в мире установилось равновесие страха, которое спасло нас от третьей мировой войны. За свои заслуги Сахаров был избран в Академию наук. Он получил три звезды Героя Социалистического Труда, сталинскую и ленинскую премии - по закрытому списку, разумеется. Дважды герою полагалось ставить памятник на родине, трижды герою - ещё и в Москве, но само его имя было большим секретом.

Он работал над созданием водородного оружия до тех пор, пока в этой сфере были задачи для физика его уровня. Но когда эти задачи были решены и осталась работа технологического уровня, его гениальный мозг занялся другими проблемами. После создания водородного оружия академик Сахаров оказался в узком кругу самых ценных для государства учёных. Этих имен было совсем немного - Курчатов, Харитон, Келдыш, Королёв... Этим людям государство обеспечивало сказочную по тем временам жизнь, создавая все условия для плодотворной работы. С ними были вежливы, любезны и предупредительны высшие чиновники государства. Они могли запросто позвонить Хрущёву, а потом Брежневу и знали, что их внимательно выслушают, что к ним прислушаются.

И все они ценили свое уникальное положение, ценили не только материальные блага, но прежде всего возможность заниматься любимым делом, большой наукой, ценили то, что ради реализации их научных идей создавались целые научные учреждения и государство не жалело ни денег, ни ресурсов. Это ценили абсолютно все - кроме Сахарова. Андрей Дмитриевич был поразительно равнодушен к материальным благам. Огромные - по тем понятиям - деньги, полученные в виде многочисленных премий, он передал: половину - Красному Кресту, а половину - на строительство онкологического центра. Ему даже «спасибо» за это не сказали. Напротив, у начальства это вызвало непонимание и недовольство. Легко и просто Сахаров отказался от своего высокого положения, должности, машины с шофёром, от поликлиники для начальства. Его совершенно не интересовали почести и слава, что так важно для всех остальных. Его волновало другое. Он первым заговорил о том, какую опасность представляет созданное им оружие.

Одни только испытания термоядерного оружия наносят непоправимый ущерб человечеству. А уже дальше он задумался над несправедливостью окружающего мира и понял, что он не может стоять в стороне, когда власть так цинично и равнодушно относится к собственному народу, а те, кто осмеливается протестовать, оказываются в тюрьме или в психиатрической клинике. Он мог бы схитрить, как хитрили многие его коллеги, которые, как и он, возмущались тем, что видели, но не хотели ссориться с властью. И добивались своего лукавством, зная, как вести себя с начальством. Целые подразделения КГБ отрядили сражаться с академиком. Они следили за каждым его шагом, записывали все его разговоры, окружили осведомителями, крали его рукописи. Работы не было, чекисты её выдумывали, чтобы доказать начальству, какие они умелые и полезные и от какого опасного врага они защищают социалистическую родину. Сахаров писал письмо Брежневу, сдавал его в приёмную Президиума Верховного Совета, а Андропов докладывал в ЦК, что его чекисты перехватили этот опасный документ... Все поведение Сахарова оставалось непонятным для власти. И в ЦК, и в КГБ искренне полагали, что он, как незрелый подросток, попал под дурное влияние. И в рассекреченных документах КГБ это всё написано.

Чекисты во главе с Андроповым следили за Сахаровым многие годы, но так и не разобрались в нем, искренне всё валили на его жену - Елену Георгиевну Боннэр. Наивно полагали, что без неё он бы ничем, кроме физики, не занимался. Его сослали в Горький, подальше от чужих глаз, и многие были бы рады, если бы он вообще оттуда не вернулся. В его смелости не было ничего показного. О том, как мужественно он себя вел, в советские времена почти никто не знал. Андрея Дмитриевича должно было охватывать отчаяние от того, что все его усилия бессмысленны. Страна молчит, а может быть, и одобряет то, что делается. Конечно, коллегам-академикам было так странно его поведение. Они-то дорожили и своим положением, и академическими пайками, и премиями, и доверием начальства, и - главное - поездками за границу. И потому подписывали мерзкие письма с осуждением Сахарова. Всё это готовилось на Лубянке. В России легче встретить святого, чем безупречно порядочного человека, шутил когда-то философ Константин Леонтьев. Столкновение с безупречно порядочным человеком обескураживает и даже злит. Крайне неприятно, когда кто-то рядом продолжает говорить правду, а ты-то уже врёшь, потому что это стало выгодно, потому что государство платит за враньё».