САМООРГАНИЗУЮЩИЕСЯ СИСТЕМЫ (systemity) wrote,
САМООРГАНИЗУЮЩИЕСЯ СИСТЕМЫ
systemity

Журнал сумасшедших наук. Ч. IV

(Из цикла Хьюм-Сай-Фай)

Через неделю Папиросов, как и обещал, отправил Клюгеру подготовленную им брошюру "Психоиммунитет. Комиссуральная теория отклонений от психической нормы" объёмом чуть больше авторского листа е-мейлом и параллельно экспресс-почтой. К брошюре он приложил список научных трудов и curriculum vitae. Папиросов никогда так в жизни не волновался. Он понимал, что его судьба, которую он сам себе тщательно планировал на годы, сделала вдруг непредсказуемый финт, подослав ему Клюгера с косвенной помощью умалишенного Мазгоева. В воскресенье впервые за много лет он сильно выпил, оприходовав давно стоявшую в буфете нетронутой бутылку коньяка. Когда жена приехала от подруги и увидела Папиросова, положившего голову на стол рядом с пустой бутылкой, она невероятно удивилась. Подобное с ним никогда не случалось. Разбуженный ею Папиросов поднял голову, приятным баритоном пропел "Уж полдень близится, а Клюгера всё нет!" и вновь заснул.

Для жены Папиросова всё это было свидетельством того, что её муж, всегда отличавшийся строгой самодисциплиной, находится в критическом состоянии. Она понимала, что события его жизни приняли какой-то совершенно сумбурный оборот. Он всегда делился женой со своими планами. Всё, о чём он мечтал, на что надеялся, относилось к периоду после написания и напечатания книги. И вдруг эта виртуальная граница, условно разделявшая два этапа, две качественные стороны жизни Папиросова, внезапно исчезла, растворилась, а с нею исчезло осознание реальностей. Но спустя чуть более недели после инцидента с коньяком Папиросов, появившийся дома на пять часов раньше обычного, торжественно объявил: "Раздавай, дорогая, вещи и мебель родным и знакомым! Едем жить и работать в Америку!" Сын Папиросова удивлённо спросил: "Папа, с чего это мы должны раздавать мебель и что мы будем делать в Америке?!" На что Папиросов сказал: "Дорогие мои, меня назначили заведующим кафедрой психоиммунологии Хрэнфордского университета! То, что назначили меня, а не другого, это здорово! Но главное для меня это то, что кафедру назвали именно таким образом! Пси-хо-им-му-но-логия! Для меня это самая сладкая музыка из всего, что я слышал в своей жизни!" И все члены семьи бросились обниматься.

В этот день утром Папиросову по скайпу позвонил Клюгер и сообщил, что руководство школы медицины Хрэнфордского университета вынесло решение об организации на факультете психиатрии и бихевиорологии кафедры психоиммунологии во главе с профессором Папиросовым. Папиросов еле сдержался, чтобы не закричать от нахлынувших на него чувств. Но когда Клюгер перечислил ему все бенефиты, которые ему полагаются по новой должности, Папиросов не мог сдержать слёз радости. Он стал благодарить Клюгера, но тот дипломатично ответил, что это он должен благодарить Папиросова за то, что тот объяснил ему, что всю сознательную жизнь он занимался не тем, чем должен был заниматься, и теперь, благодаря Папиросову, он сможет скорректировать своё, как он выразился "научное кредо".

Все необходимые бумаги из Америки Папиросов получил быстро экспресс-почтой. Он подал заявление об увольнении с должности главного врача клиники, оформил все необходимые документы. Папиросовскую квартиру оформили на родственников жены. В министерстве попросили его дать рекомендацию по кандидатуре на должность главврача клиники, которую от покидает. Клиника была государственная, небольшая, не пользовавшаяся особым интересом среди крупных психиатров, поэтому Папиросов не сомневался, что к тому, кого он порекомендует, отнесутся со вниманием. Он порекомендовал на место главного врача своего заместителя Альберта Правдуллаева. Правдуллаев был когда-то студентом Папиросова, потом поступил к нему в аспирантуру, но кандидатскую диссертацию не защитил и пошёл работать в психиатрическую клинику раньше, чем там появился Папиросов в качестве главного врача.

Темой диссертации Правдуллаева было "Семиотика поведения при симуляциях психозов". Папиросову Правдуллаев нравился своей бескомпромиссной честностью, которая порой казалась ему, как он сказал жене, "несовместимой с жизнью". Есть люди, которые органически неспособны обманывать самих себя неосознанно, а тем более осознанно. Папиросов считал это качество необходимым и достаточным условием психической нормы. Эта позиция трудно верифицируема, но с точки зрения идеала для Папиросова она была очень важна. С его точки зрения Правдуллаев очень приближался к этому его идеалу. Поскольку профессор Папиросов боялся обнародовать свою теорию психоиммунитета до момента публикации книги, то для своих учеников он доводил некоторые элементы своей теории в виде отдельных оговорок и примеров. Но Правдуллаев давно разобрался в фундаментальной позиции своего руководителя и понимал его опасения.

Он, так же как и его учитель, понимал, что лишь небольшой процент населения соответствует абсолютной психической норме. Между этой нормой и патологией, диагностируемой с помощью подходов и методов традиционной психиатрии, располагается подавляющая часть населения. Люди с диагностированной психопатологией находятся обычно под наблюдением и число эксцессов среди этой категории отклоняющихся от психической нормы минимальное. Подавляющая часть эксцессов - массовые убийства, семейные драмы, разрушенные судьбы, ненормальности в отношениях между сотрудниками и т.п. возникают с участием людей, находящихся во фракции, начинающейся от границ нормы и доходящей до границ диагностируемой психиатрией патологии. Правдуллаев понимал, что профессор Папиросов давно и глубоко исследуется этот промежуточный класс населения.

Правдуллаев имел достаточно большой материал для написания диссертации, но был несогласен с некоторыми общепринятыми в психиатрии позициями. В частности, Правдуллаев пытался глубоко осмыслить тот факт, что при специфически обеднённой речи хронических психотиков, имеющей место в тех случаях, когда речь так или иначе касается области, коррелирующей с темой психического расстройства, может быть обнаружен и феномен психической нормы. Последний проявляется в отрывочных фразах, прагматическая природа которых, их грамматический строй, коммуникативные системы общения и знаков могут быть абсолютно неотличимы от нормы. А это обстоятельство автоматически приводит к тому, что картина (около-)психотических явлений может быть кардинальным образом искажена в глазах исследователя, а следовательно совершенно формально может превратить психиатрическую экспертизу в действие субъективного характера.

Дело в том, что в психиатрии с особой гордостью и с дидактической настойчивостью констатируется возможность достижения объективности в верификации симуляции душевной болезни, но в реальности, как считал Правдуллаев, это далеко не так.  Ненаучность и процедурная неполнота психиатрии должна, по его мнению, не скрываться из опасения того, что этот факт интуитивно осознается потенциальными симулянтами, а - наборот - ставиться во главу проблемы. Для симулянтов фабрикация душевной болезни выглядит более доступной в сравнении с физическими расстройствами именно потому, что они в большинстве своём понимают, что в психиатрии практически нацело отсутствует резко выраженная граница между психической нормой и психопатологией. Именно поэтому такой независимый по своей природе человек, каким был Правдуллаев, оказался искренним поклонником профессора Папиросова. Он никогда не объяснялся ему в любви, не демонстрировал ему свою преданность, но в глубине души считал Папиросова великим человеком, сумевшим понять многое из того, что прошло мимо внимания научной психиатрии за последние два столетия.

Правдуллаеву было грустно расставаться со своим учителем и кумиром, но он гордился тем, что теория психоиммунитета нашла признание в стенах одного из самых авторитетных научных заведений. Папиросов пригласил в числе нескольких друзей Правдуллаева на прощальный ужин. На встрече обсуждалась возможность использования низкочастотного ультразвука в клинике психических заболеваний. В обсуждении принял участия друг Папиросов, работавший директором завода медицинского оборудования. Папиросов и Правдуллаев вспоминали "виртуальные волновые щупальцы" Мазгоева, которые он предлагал дезактивировать с помощью низкочастотного ультразвука.

Когда все гости разошлись Папиросов разговаривал с Правдуллаевым ещё несколько часов. Он прямым текстом изложил ему основные позиции своей теории психоиммунитета, что для Правдуллаева стало событием первостепенной важности в его жизни. На прощанье Правдуллаев сказал Папиросову, что приготовил для него сюрприз, который собирается выслать ему не ранее, чем через три месяцев. Он сказал, что этот сюрприз может рассматриваться по-разному: и как положительное, так и отрицательное событие, но переслать его Папиросову он считает свой обязанностью. На попытку Папиросова выяснить, что скрывается под этим сюрпризом, Правдуллаев ответил, что пока не может ничего сообщить на этот счёт.


(Продолжение следует)

Часть III
Часть V



Tags: Психиатрия, Рассказ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments