САМООРГАНИЗУЮЩИЕСЯ СИСТЕМЫ (systemity) wrote,
САМООРГАНИЗУЮЩИЕСЯ СИСТЕМЫ
systemity

Category:

Как владеть рабом/ Черный Лебедь Владимир Путин

Как владеть рабом/ Черный Лебедь Владимир Путин

12.10.2016

Nassim Nicholas
TalebFollow
How To Legally Own Another Person
08.21.2016


На ранней стадии своей истории, когда церковь только организовывали в Европе, в ее рамках была группа людей, которая сама себя называла гироваги . Это были странствующие монахи, не связанные ни с каким формальным институтом. Это был и фрилансеровский ( и амбулаторный) вид монашеской жизни. Эти люди жили нищенством и добрым отношением городского мастерового люда, в случае, если им удавалось его заинтересовать. Это была слабая форма жизнеустойчивости. Трудно назвать устойчивой и способной к выживанию группу людей, принявших обет безбрачия. Они не могут размножаться органически, и им необходим постоянный рекрутинг новых членов. Но этой группе удавалось выживать за счет поддержки населения, которое предоставляло им и еду и временное пристанище.

Где-то в районе пятого века они начали исчезать, и сегодня они просто вымерли. У церкви гироваги были непопулярны, и их запретил Халкидонский Собор в пятом веке, и затем Никейский Собор тремя веками позднее. Святой Бенедикт Нурсийский , с большей симпатией относился к более институциональной форме монашеской жизни, и его взгляды превратились в преобладающие . Он кодифицировал активность бродяг, создал монашескую иерархию под надзором аббата, и написал некое подобие инструкции монашеской жизни. Правило 33 требовало от монаха передать все его личное имущество аббату. Правило номер 70 запрещало разозленному монаху бить другого монаха.
Почему были необходимы эти запреты? Такие люди были, говоря по простому, полностью свободны. В финансовом отношении они были свободны и их положение гарантировано, не из-за того, что они имели, а из-за того, то что они хотели. Это был эквивалент принципа “я трахал твои деньги”. Попасть в эту группу, по иронии судьбы легче когда ты не являешься членом класса, зависящего от постоянного дохода.
Полная свобода – последнее, к чему вы стремитесь , когда вам необходима организованная религия. Полная свобода также очень, очень плохая штука в случае, если вы управляете фирмой, и потому эта часть посвящена природе фирмы и других институтов.

Инструкция по применению монахов Бенедикта была специально написана ради того, чтобы удалить любой намек на свободу монахов по принципу – stabilitate sua et conversatione morum suorum et oboedientia “стабильность, отвечающая нормам, традициям и послушанию”.
Другими словами, любая организация, связанная с определенным количеством людей, обязана лишить их части свобод. Каким образом вы владеете этими людьми? Во-первых, ставя им условия , и благодаря психологическим манипуляциям. Во-вторых, принуждая их рисковать, хотя бы и частично, своей шкурой в игре, вынуждая их к тому, что они потеряют нечто существенное в случае неподчинения авторитетам. Этого трудно ожидать тогда, когда вы имеете дело с юродивыми и попрошайками, которым наплевать на любые виды имущества и формы владения. В случае мафии все выглядит наглядно и просто: те, кто принес клятву верности и был заподозрен в измене капо, могут быстро оказаться на кладбище – с короткой переходной стадией пребывания в багажнике лимузина и обязательным присутствием босса на похоронах. В случае других профессий, шкура в игре проявляется в менее навязчивых формах.

Как владеть пилотом

Предположим, что вы владеете небольшой авиационной компанией. Вы – очень современная персона, посещали множество конференций и говорили знаменитыми консультантами. Вы верите в то, что компания – реликт прошлого, все может быть организовано через сеть личных контактов. Это более эффективно – вы в этом уверены.

Боб – пилот, с которым вы заключили подробный и долгосрочный контракт. В нем, с юридической точки зрения, учтена любая деталь и случайность, обязательства принимаются задолго до реальных полетов. Боб обязуется предоставить второго пилота, и замену на случай болезни. Завтра вечером вам надо отправить заранее запланированный рейс в Мюнхен на Oktoberfest. Речь идет об особом мероприятии, в котором Бобу отведена особая роль. Рейс заполнен полностью – пассажирами, часть из которых пережила подготовительную диету. Они ждали целый год этого гаргантюанского эпизода, наполненного пивом, претцелями и сосисками в грохочущих от счастливого смеха ангарах.

Боб звонит вам в 5 вечера и сообщает, что он и его второй пилот любят вас, но видите ли, они не смогут полететь завтра. Понимаете ли, у них есть предложение от саудовского шейха, очень верующего человека, которому срочно необходимо доставить группу близких друзей в Лас-Вегас. Шейх и его окружение влюблены в Боба и его манеры, в тот факт, что Боб не позволил себе и капли алкоголя за всю свою жизнь. Для шейха нет проблем с деньгами. Его предложение настолько щедро, что покрывает все штрафы, предусмотренные контрактом Боба.

Вы подпрыгиваете до потолка. На этих рейсах Октоберфест полно адвокатов, хуже того, адвокатов на пенсии, хобби которых – подать иск, просто ради того, чтобы убить время, независимо от возможного исхода. Представьте себе цепную реакцию в случает того, что ваш самолет не взлетит, и в вашем распоряжении не будет средств или оборудования для доставки наполненных пивом пассажиров обратно из Мюнхена. Поиск альтернативных полетов для них – дорогостоящая процедура, успех которой вовсе не гарантирован.

Вы делаете несколько звонков и быстро выясняется, что проще найти вменяемого академика-экономиста способного понять, что реально происходит, нежели другого пилота. Вероятность этого равна нулю. Все ваши активы – в этом бизнесе, и теперь вы наверняка разоритесь.

Вы начинаете думать: ОК, знаете ли, если бы Боб был рабом, тем, кем вы владеете, такого бы не произошло. Рабом? Но постойте…Боб сделал нечто, что люди, будучи наемными работниками, не делают. Люди, которые нанимаются ради того, чтобы заработать на жизнь, не отличаются подобным оппортунистическим поведением. Подрядчики слишком свободны, они боятся только закона. Но у работников есть еще и репутация, и эту репутацию необходимо сохранять и поддерживать. И наемного работника можно уволить. Люди, любящие занятость, любят ее не просто так. Они любят ее из-за зарплаты!

Люди, которых вы находите среди наемных работников любят регулярность зарплаты, с красивым конвертом на их столе в конце каждого месяца, без которого они будут вести себя так, как младенец, лишенный материнского молока. Теперь вы понимаете, что если бы Боб был вашим работником, а не подрядчиком – что совсем недавно казалось намного дешевле и эффективнее, то у вас бы не было всех этих проблем.

Но работники дороги…Вы обязаны им платить даже тогда, когда они ничего не делают. Вы теряете вашу гибкость. Любители зарплат также ленивы… но они бы вас не подвели в подобной ситуации.

Итак, наемные работники существуют, потому что у них есть шкура в игре – и ваш риск делится с ними, и этого риска достаточно для того, чтобы он был сдерживающим фактором на случай, если они начнут действовать неблагонадежно, и неявка на рабочее место является проявлением неблагонадежности. Вы, выплачивая им зарплату, покупаете эту благонадежность.
И благонадежность – движущий фактор за многими трансакциями. Люди, располагающие некоторыми средствами предпочитают иметь собственный загородный дом. Он менее эффективен, по сравнению с арендованными квартирами и отелями, но они хотят быть уверенными в том, что они могут воспользоваться им тогда , когда им в голову взбредет. Существует выражение “никогда не покупай то, что ты можешь арендовать – то, на чем ты летаешь, то, на чем ты плаваешь и то, что ты трахаешь”. И, несмотря на это, многие люди владеют самолетами, яхтами и тем, кого они трахают.

Действительно, у подрядчика есть несколько минусов, финансовые наказания встроенные в контракт, в дополнение к репутационным рискам. Но учтите, что у наемного работника риски всегда выше. Условием превращения в наемного работника является непредрасположенность к рискам. Тот факт, что они – наемные работники, сам по себе сигнализирует определенную степень прирученности.

Тот, кто работает по найму демонстрирует вам доказательство покорности.

Доказательствами покорности является то, что кто-то прошел через годы ритуального лишения себя свободы на девять часов в день, пунктуального прибытия в офис, отказа от своего собственного расписания жизни, без того, чтобы набить кому-то морду. Перед вами покорный, приученный к лотку пес.

Наемные работники боятся риска, они больше боятся быть уволенными, нежели подрядчики – стать объектом иска за неисполнение обязательств по контракту.

Даже когда наемный работник перестает быть наемным работником, он остается удобным для нее индивидом. Чем больше человек работает в компании, тем большее эмоциональное вложение он делает в компанию, и он покидает ее совершая “почетный уход”.

И потому, если наемный работники снижают вам риск экстремального события, вы также снижаете им риск экстремального события – или они так думают. На момент написания этого фрагмента фирмы высшей лиги (SP500) держались на верхушке рейтинга только 10-15 лет. Компании выходят из SP500 или сжимаясь в объемах, или сливаясь с другими компаниями. И то, и другое ведет к массовым увольнениям. На протяжении двадцатого века жизненный цикл таких фирм, однако, превышал 60 лет. Живучесть крупных фирм была выше, люди работали на них всю свою жизнь. Реально существовал такой феномен, как “человек компании” (и речь шла преимущественно об особях мужского пола).

Человек компании доминировал на протяжении всего двадцатого века, наилучшим образом определяется как некто, чья идентичность отштампована в соответствии с пожеланиями фирмы. Он одевается так, и даже говорит так, как ожидает от него компания. Его социальная жизнь полностью инвестирована в компанию, и уход из нее сравним с остракизмом из Афин. В субботу вечером он отдыхает с другими людьми компании и членами их семей, перебрасываясь шуточками компании. В обмен на это компания держит его на содержании так долго как это только возможно, то есть – до обязательного ухода на пенсию, после которого он будет играть в гольф, со своими партнерами – бывшим сослуживцами. Такая система работала когда крупные корпорации выживали достаточно долго, и воспринимались как нечто более внушительное, чем национальные государства.
В 90-х люди внезапно осознали, что работать с компанией безопасно – но только в случае если та остается на плаву. Но технологическая революция в Силиконовой долине превратилась в финансовую угрозу для традиционных компаний. Так, например, после подъема Microsoft , IBM которая была главной грядкой, на которой пасся “человек компании” была вынуждена уволить значительную часть “пожизненных”, которым пришлось внезапно осознать, что низкопрофильные позиции, предполагавшие низкие риски оказались не настолько уж гарантированными. Эти люди не могли найти работу нигде – они не были нужны никому за исключением IBM. Даже их чувство юмора не понимали за пределами корпорации.

Вплоть до того периода IBM заставляла носить сотрудников белые рубашки – не бледно-голубые, не с в полосочку, но белые. И темно-синий костюм. Никаких излишеств и намека на роскошь не позволялось. Вы были частью IBM.

Наше определение:

Человек компании – тот, кто чувствует, что его потеря будет огромной, если он не ведет себя так, как от него ожидают. То есть, у него есть шкура в игре.

“Человек компании” ушел, но его заменила “персона компании”, благодаря включению в корпоративную культуру слабого пола и генерализации самой функции. Потому что компания не должна более владеть персоной, но с персоной должно произойти нечто более ужасное – она должна быть уверенной в том, что она годиться для найма.

Персона компании – тот, кто ощущает, что вместе с потерей этого качества – возможности нанять ее на работу, ее потеря будет гигантской и безвозвратной. То есть, у нее или у него есть шкура в игре.

Персона компании вживлена в индустрию, и для нее характерен органический страх того, что она может расстроить не только своего нынешнего работодателя, но и всех потенциальных работодателей.

Наемный работник – по своему замыслу – представляет большую ценность внутри фирмы, чем вне ее рамок, то есть, он более ценен для работодателя, чем для рынка труда.

Возможно наилучшим определением подобной персоны является тот факт, что вы никогда не найдете ее в исторических книгах, потому что эти люди устроены так, чтобы никогда не покидать рынка. И они, опять таки, по своему устройству, неинтересны для историков.

Теория фирмы Коуза

Рональд Коуз – любопытный современный экономист, способный к независимому мышлению, тщательный, креативный, с идеями, которые применимы для объяснения мира вокруг нас – другим словами – нечто настоящее. Он настолько безупречен, что у него есть своя собственная теорема Коуза, идея, которую он выдвинул без всякой математики, но которая не менее фундаментальна, чем многие вещи, выраженные математическим языком.

Помимо теоремы, Коас стал первым человеком, бросившим свет на то, почему существуют фирмы. С его точки зрения, контракты слишком дороги, их все время надо заключать заново, вести переговоры. В место этого вы инокорпорируете свой бизнес, и нанимаете работников с ясным описанием должностных обязанностей.
Свободный рынок – то место, где действуют силы, определяющие специализацию, и информация проходит через ценовую точку – но в рамках фирмы эти рыночные силы выведены за скобки – потому что издержки, порождаемые ими превышают те выгоды, которые они приносят. Таким образом, фирма будет иметь оптимальное соотношение наемных работников и внешних подрядчиков – потому что использование определенного количества наемных работников, даже и неэффективных – лучше, чем затрата значительной части ресурсов на заключение внешних контрактов.

Мы можем видеть, что Коуз остановился в двух дюймах от понятия шкура в игре. Он никогда не думал о наемных работниках в терминах риска, и не осознал что они – лишь часть стратегии менеджмента рисков.

Если бы экономисты – Коуз и Шмоуз, интересовались древними, то они знали бы, что римляне опирались на стратегию менеджмента риска в рамках которой казначеем семьи был обычно был раб. Почему? Потому что ваше наказание для раба может быть куда более суровым, чем для свободного человека – и у вас нет необходимости при этом опираться на закон. Раб более подвержен риску и потому вероятность того, что он вас намеренно разорит меньше.

Сложность.

Теперь в картине появляется сложность современного мира. В мире, где продукты все чаще производятся субподрядчиками с нарастающей степенью специализации, наемные работники необходимы еще больше, чем прежде – для выполнения специализированных задач. Если вы пропускаете шаг в процессе, зачастую может рухнуть весь ваш бизнес. Это объясняет почему сегодня, в предположительно более эффективном мире, все происходит быстро и эффективно, но ошибки обходятся значительно дороже, а задержки значительнее длиннее, чем в прошлом.

Любопытная форма владения рабом

Корпоративное рабовладение традиционно принимало весьма любопытные формы. Самый лучший раб – тот, кому вы переплачиваете, и кто об этом знает, и одна мысль о потере этого статуса приводит его в ужас. Многонациональные компании создали категорию экспатов – некое подобие дипломатов с более высоким уровнем жизни, которые представляют фирму и управляют ее бизнесом в других странах. Банк в Нью-Йорке послал женатого работника с его семьей в некую тропическую страну с дешевой рабочей силой, с понтами и привилегиями, с членством в престижном клубе, с личным шофером, чудной виллой, принадлежащей компании, дворником и садовником. Его держат там несколько лет – достаточно для того, чтобы он “подсел”. Он зарабатывает намного больше “местных” в рамках иерархии, напоминающей расцвет колониальной эпохи. Он строит социальную жизнь с такими же экспатами. Он все больше и больше хочет оставаться в этом месте – но он далеко от штаб-квартиры, и не имеет понятия о том, в какую сторону там сейчас ветер дует. В конце концов, когда подходит к концу срок назначения он, подобно дипломату, просит его отправить в другое место. Возвращение домой будет означать для него потерю понтов и привилегий. Он будет получать базовое жалованье, и персона превращается в тотального раба – возврат к жизни низшего среднего класса в пригородах Нью-Йорка, езда на электричке, или , боже упаси, на автобусе, сэндвич на обед. Персона в ужасе когда большой босс опускает его. 95% мозгов персоны теперь заняты только политикой компании… и это именно то, чего добивается компания. У большого босса в совете директоров появился еще один сторонник на случай возникновения новой интриги.

Во всех крупных корпорациях есть сотрудники со статусом экспата – и несмотря на все сопряженные издержки, это – очень эффективная стратегия. Почему? Потому что чем дальше от штаб-квартиры находится работник, тем более автономно его подразделение, тем больше вы хотите, чтобы он был вашим рабом и не допускал никаких странностей.

Сотрудники не-рабы

Есть категория наемных работников, не являющихся рабами, но они представляют ничтожно малую часть выборки. Их можно определить так: им плевать на их репутацию, по меньшей мере им плевать на их корпоративную репутацию.

После бизнес-школы я провел год в программе подготовки банкиров. Из-за какого-то недоразумения мой банк не понимал, с кем имеет дело и пытался превратить меня в международного банкира. Там я был в окружении идеальных наемных персон (самый неприятный период в моей жизни) – до тех пор, пока я не ушел в трейдинг (с другой фирмой). Там я понял, что в компании есть некоторые люди, не являющиеся ее рабами.

Одним типом является участник торгов, уход которого поведет к утрате бизнеса, или, того хуже, он может увести клиентов к конкуренту. У таких людей, как правило, напряженные отношения с фирмой, потому что фирма стремится к деперсонализации отношений с клиентами, большей частью, безуспешно. Люди любят иметь дело с людьми и они уходят, обнаруживая перед собой среднестатистическую и посредственную персону, вместо привычного дружеского голоса. Другой тип – трейдер, от которого зависят только убытки/прибыли. У фирмы с двумя этими типами – отношения любви-ненависти, и такие люди очень плохо управляемы. Продавцы и трейдеры управляемы только в том случае, когда они приносят убытки – но тогда они и вообще нежелательны в бизнесе.

Я осознал, что те трейдеры, которые делают деньги несут в себе такой подрывной потенциал, что их приходится держать в изоляции от прочего персонала. Это – цена, которую приходится платить за превращение индивидов в центры прибыли, что означает – никакие иные критерии не имеют значения. Я видел, как трейдер орет на запуганного бухгалтера “Я зарабатываю здесь деньги, чтобы вам всем здесь платили зарплату”. Но это не проблема: те кто скачет высоко, однажды поскачет низко. Тот же бухгалтер успел поиздеваться над тем же трейдером перед тем как его уволили после серии рыночных провалов. Вы свободны – но только до ваших последних хороших торгов. Как я упомянул ранее, я шел из банка в другую фирму – и там мне сразу сказали, что моя работа закончится в тот момент, когда я перестану удовлетворять установленному соотношению прибыли/убытков. Я был прижат стеной к стене, но я вступил в азартную игру “арбитража”, совершая трансакции с малым доходом – но и с малыми рисками. В те времена это все еще было возможным из-за относительной неразвитости финансовых рынков.

Я помню, что меня спрашивали, почему я не ношу галстук. В те времена это было эквивалентом прогулки голым по Пятой авеню. Обычно я отвечал: “Частично из надменности, частично из удобства, частично из-за эстетики”. Если вы доходны, вы могли давать менеджерам в качестве ответов любую чепуху.

Идущие на риск – социально непредсказуемые люди. Свобода всегда ассоциируется готовностью идти на риск. Вы идите на риск, вы чувствуете себя частью истории. И идущие на риск идут на него потому, что это в природе диких животных.

Боязнь убытков

Подумайте теперь об этом: имеет значение не то, что человек имеет или не имеет. Имеет значение то, что он боится потерять.

Поэтому те, кому больше терять – более уязвимы. По иронии судьбы, я наблюдал как в дебатах со мной некоторые победители так называемой Нобелевской премии по экономике чрезвычайно опасались проиграть в споре. Я заметил, что четверо из них несколько лет назад напряглись, когда я – никто и трейдер публично назвал их мошенниками. Почему? – Чем выше вы поднялись в этом бизнесе, тем более неуверенно вы себя чувствуете в случае, если проигрываете в споре с недочеловеком.

Стать важной шишкой можно только при определенных условиях. Вы думаете, что глава ЦРУ является самой могущественной персоной в Америке, но оказывается, что он более уязвим, чем водитель-дальнобойщик…Глава ЦРУ не может себе позволить даже секса вне брака. Вы можете рисковать жизнями людей – но вы остаетесь рабом. Вся структура государственной службы организована таким образом.

Заметьте, что у этого есть лингвистическое измерение, и поэтому , в дополнение к упомянутым предпочтениям в стиле одежды, трейдеры должны быть отделены от других, не свободных, и не идущих на риск людей. В мое время никто не матерился на публике, за исключением членов банд, и тех, кто хотел показать, что они не рабы. Трейдеры матерились как моряки, и у меня сохранилась стратегия применения ненормативной лексики – за рамками моих писаний и моей семьи. Те, кто использует в твиттер демонстрируют, что они свободны – и, иронически, компетентны. Вы не демонстрируете компетентность в случае, если ради нее вы не идите на риск. Поэтому матерщина сегодня – символ статуса – точно также, как голубые джинсы, сознательно одеваемые олигархом на вечеринку высшего общества в Москве. Даже в банках трейдеров показывают клиентам во время экскурсий как хищников в зверинце. Зрелище матерящегося в телефон трейдера является частью рабочего пейзажа.

Ненормативная лексика и матерщина являются признаком собачьего статуса и полного невежества. Слово “канальи”, чернь восходит к латинскому слову “пес”. Таким образом, нельзя не усмотреть иронии в том, что высший статус – свободного человека как правило сопровождается заимствованием привычек низших классов. Подумайте о том, что так называемые английские “манеры” не являются характеристикой аристократии – они придуманы средним классом и означают приручение тех, кто должен быть приручен.

В ожидании Константинополя

Прямой противоположностью рабу является автократ.

Пока я пишу эти строки, мы являемся свидетелями нарождающейся конфронтации между несколькими партиями, в состав которых входят “главы” государств – членов Североатлантического альянса (современные государства не обладают главами – в их распоряжении есть лишь люди, способные делать громкие заявления) и российским президентом Владимиром Путиным. Ясно, что за исключением Путина, все прочие обязаны откалибровывать каждое свое заявление, с учетом того, как оно может быть потенциально искажено в прессе. Мне самому доводилось испытать подобный уровень неуверенности. С другой стороны, в распоряжении Путина – собственный вариант принципа “да трахал я ваше бабло”, трансформированный в “мне плевать”, который, в свою очередь, приносит больше сторонников и больше поддержки среди электоратов. В подобной конфронтации Путин выглядит и действует в качестве свободного гражданина, столкнувшегося с рабами, которым необходимы комитеты, одобрения, и которые испытывают постоянную необходимость соотносить свои решения с немедленным рейтингом.

Результат подобного подхода – Путин завораживает своих поклонников, в особенности, христиан в Ливане, в особенности, православных христиан, утративших активную защиту российского царя в 1917 (поддержку против “оттоманского узурпатора в Константинополе”). Теперь они надеются на то, что Византия возвращается – с опозданием на сто лет, хотя ее нынешняя реинкарнация находится несколько севернее оригинала. Гораздо проще делать бизнес с собственником бизнеса, чем с наемным работником, который, скорее всего, потеряет работу в следующем году. Точно также, легче поверить на слово автократу, нежели уязвимому выборному официальному лицу.

Наблюдая за Путиным, я пришел к выводу о том, что у прирученных (и стерилизованных) домашних животных нет шансов против дикого хищника. Ни одного шанса. Забудьте о военных возможностях: важен тот, кто нажимает на спусковой крючок.

Всеобщее избирательное право ненамного изменило историю: до самого последнего времени пул выборных официальных лиц в так называемых демократиях был ограничен клубом представителей высшего класса, которые не были озабочены тем, что скажут в прессе. Но с большей степенью социальной мобильности, по иронии судьбы, большее количество людей получило доступ к этому пулу политиков – и шансы потерять работу резко увеличились. И в нарастающей степени, как и с корпорациями, вы начали собирать людей, чей кураж минимален – и выбирать их за отсутствия куража – также, как и в обычной корпорации.

Извращенным образом, автократ и более свободен – и , в некоторых случаях традиционных монархий и небольших королевств имеет шкуру в игре и заинтересован в улучшении того места, которым правит, по крайней мере больше шкуры, чем выбранный представитель с объективной функцией демонстрации улучшений на бумаге. Это не относится к современному периоду – диктаторы знают, что их время может быть ограничено, и потому не могут себе отказать в удовольствии разграбления своей поляны и перевода активов на счета в швейцарские банки – подобно саудовской королевской семье.

Не раскачивайте бюрократизм

Людям, чье выживание зависит от количественной “оценки труда” кем-то с более высоким положением в организации, не может быть доверено принятие критически важных решений.

Несмотря на то, что наемные работники надежны по тому, как их замыслили, им нельзя доверять в принятии решений – тяжелых, жестких решений, всего, что может повлечь за собой серьезных негативных последствий. Также они не в состоянии справляться с чрезвычайными и непредвиденными ситуациями – в случае если они не работают в бизнесе чрезвычайных ситуаций, например, пожарными. С получением зарплаты работник выполняет очень простую объективную функцию: выполняет те задачи, которые его надзиратель считает необходимым. Если наемный работник пришел утром на работу и обнаружил гигантскую возможность продажи анти-диабетиков склонным к диабету посетителям из Саудовской Аравии, он не может остановиться и начать эксплуатировать ее, если он занят в бизнесе по продаже светильников и подсвечников.

И потому, несмотря на то, что наемный работник находится здесь для предотвращения чрезвычайной ситуации, в случае ее возникновения его заклинивает. Этот паралич может происходить от раздела сфер ответственности, который сам по себе может привести к серьезному разжижению, но есть и другая проблема, и не меньшего масштаба.

Мы видели этот эффект во время вьетнамской войны. Тогда большинство (в некоторой степени) верило в то, что предпринятый курс действий абсурден, но было легче продолжать его, чем остановиться, тем более, что всегда легче найти того, кто объяснит, почему продолжать лучше, чем остановиться (модифицированная сказка о недозревшем винограде, сегодня известная как когнитивный диссонанс).

Мы наблюдаем ту же самую проблему с американским отношением к Саудовской Аравии. Совершенно ясно, что с момента атак против Всемирного Торгового Центра 11 сентября 2011 года ( большинство участников которой были саудовскими гражданами) что некто в этом королевстве, в котором не приветствуются попойки, имел к произошедшему отношение. Но никакой бюрократ, напуганный перспективой перебоев с поставками нефти не мог принять правильного решения. Вместо этого было принято наихудшее из возможных решений – вторжение в Ирак, просто потому, что оно казалось более простым.

Начиная с 2001 года политика войны против исламских террористов, выражаясь вежливо, отказывалась видеть слона в комнате. Она занималась лечением симптомов но совершенно упускала из виду болезнь. Лица, определяющие политический курс и медленно соображающие бюрократы по собственной глупости позволили терроризму разрастись, игнорируя его корни – потому что такой курс не был оптимален для занимаемых ими должностей – даже если он был оптимален для их страны. Так мы потеряли поколение: кто-то пошел в начальную школу в Саудовской Аравии (нашем “союзнике”) после 11 сентября – сегодня выросший с промытыми мозгами салафит, верящий в религиозное насилие, и готовый поддержать его деньгами – в то время как мы развлекались с нашим сложным оружием и техникой. Хуже того, сауды наращивают промывание мозгов в Восточной и Западной Азии с помощью своих мадрасе – они могут себе это позволить благодаря высоким доходам от нефти. И потому, вместо того, чтобы вторгаться в Ирак, взрывать Джихади Джона и прочих отдельных террористов, тем самым порождая размножение подобных ему агентов, было бы гораздо проще сосредоточиться на источнике всех проблем: ваххабитском/салафитском образовании и пропаганде нетерпимости, согласно которой шииты, езиды или христиане являются извращенцами. Но, повторюсь – это не то решение, которое способно принять коллекция бюрократов с жестко определенными квалификационными характеристиками.

Тоже самое случилось в 2009 с банками…

Теперь попробуйте сравнить такую политику с той, в которой принимающие решения имеют “шкуру в игре” вместо ежегодной “оценки результатов труда” – и вы увидите совершенно иной мир.




Tags: Политика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments