САМООРГАНИЗУЮЩИЕСЯ СИСТЕМЫ (systemity) wrote,
САМООРГАНИЗУЮЩИЕСЯ СИСТЕМЫ
systemity

Categories:

Сказание о налогах и о ненасытном чудовище. Ч. II

Евгений Майбурд

Сказание о налогах и о ненасытном чудовище. ЧII




Главы из новой книги.
Часть I 


В королевстве, где все тихо и складно,
Где ни войн, ни катаклизмов, ни бурь,
Появился дикий зверь агромадный,
То ли буйвол, то ли бык, то ли тур...
Владимир Высоцкий



Никто иной, как Адам Смит, заметил: «Высокие налоги, иногда сокращая потребление облагаемых товаров и иногда поощряя контрабанду, часто дают правительству меньший доход, чем можно было бы собрать при более умеренных налогах». Он говорил о налогах на потребление. И Кейнс написал в одной из ранних своих работ: «Обложение может быть таким высоким, что будет вредить своей цели» и добавил, что «снижение налогов может дать лучший, чем повышение их, шанс для сбалансирования бюджета». Лэффер представил формальное представление этих идей.

Однако, от модели еще очень далеко до практики. Можно увидеть на рисунке, что точки A и B дают одинаковый сбор налогов при разных ставках (TA и TB). Но если необходимо повысить доход казны, из точки TA ставку следует повысить (идти направо), а из точки TB ставку следует снизить (двигаться влево). Проблема в том, чтобы ответить на вопрос: в какой точке кривой Лэффера мы находимся? От ответа будет зависеть налоговая политика. Если мы находимся в точке A, увеличение налогов приведет к росту поступлений, а снижение налогов – к сокращению поступлений. Если же мы находимся в точке B, эффект тех же действий будет обратным. Насколько мне известно, не предложен пока еще аналитический аппарат, позволяющий определять такие вещи однозначно. Поэтому кривая Лэффера может служить, скорее, только демонстрацией идеи. Являются ли данные налоги слишком высокими или слишком низкими? Ответ пока еще определяется опытом, усмотрением политиков, их интуицией, политическими и экономическими целями, а также эмпирическими наблюдениями.

В декабре 2010 г. газета Уолл-Стрит Джорнал поместила редакционную статью «Исчезающие миллионеры штата Орегон». Там написано: «В прошлом году, Орегон повысил свой подоходный налог для 2% богатых, чтобы заткнуть дыру в штатном бюджете, но теперь казначейство штата признает, что оно собрало примерно треть от планируемой суммы. Кроме того, солнце по-прежнему вставало на востоке, и Куба не выиграла чемпионат мира по футболу». Сарказм очевиден: все было предсказуемо. Далее говорится: «Одна из причин столь низких поступлений заключается в том, что примерно четверть богатых налогоплательщиков, по-видимому, пропала без вести. Штат ожидал, что повышенный налог будут платить 38 тысяч орегонцев, а платили только 28 тысяч. Странно, как это случается снова и снова...» Недостающим 10 тысячам богачей даже не нужно было уходить «офшор» или скрывать доходы - в той же самой стране есть штаты, где и налоги пониже, и законодатели поумней.

По данным переписи 2010 г. , население США выросло за десять лет на 27 млн. чел. (прирост к 2000 г – 9,7%). Но прирост этот был неравномерным. В первой (по приросту населения) десятке штатов оно выросло, в среднем, на 21% . В последней десятке средний прирост составил 2%. При этом, в первой группе штатов средний (по всем из них, за десятилетие) подоходный налог был 4%, а в последней – 6,9%.
В 1980 г. новоизбранный президент США Рональд Рейган принял экономику страны в состоянии стагфляции – высокая инфляция в сочетании с депрессией и, как следствие, с высокой безработицей. Он был убежден, что выход из положения находится в снижении налогов, что должно поощрить бизнесменов на новые инвестиции и привести к росту занятости. Бюджетная сторона дела его заботила меньше.




Поступления в казну от подоходного налога в США (до и после снижения), в млрд. долл. (в ценах 2010 г. с поправкой на инфляцию). [2]

Советником президента по экономике стал Артур Лэффер. Снижение налогов удалось провести через Конгресс США. Результаты представлены на диаграмме Рис. 2. Как можно видеть, поступления в казну (Total Revenue), после временного снижения, с 1985 г. стали устойчиво расти. Известно, что при Рейгане госбюджет был дефицитным. Видимо, сказался резкий рост оборонных расходов – на противоракетную программу Стратегической Оборонной Инициативы, памятную еще многим под названием «звездные войны».
Аналогичную налоговую политику применил президент Буш-мл., вступив в должность в 2001 г. и унаследовав рецессию, хотя и не очень сильную. Его целью тоже было вызвать оживление деловой активности, и это опять сработало без снижения налоговых поступлений в казну.


Парадокс Хаузера

В марте 1993 г. в Уолл-Стрит Джорнал была напечатана статья известного экономиста-бизнесмена Курта Хаузера, где он поделился с публикой интересными наблюдениями. Главный вывод его состоял в том, что с начала 50-х и до конца 80-х гг. XX в. сбор подоходного налога составлял около 19% от величины ВВП (валового внутреннего продукта) США. При этом, в 1952-53 гг. высшая ставка налога составляла 92%, а в 1988-90 гг. – 28%. Журналисты тут же окрестили этот феномен как «Закон Хаузера».

В ноябре 2010 г. там же появилась новая статья Хаузера. Он сообщил, что описанное явление наблюдалось также и после конца 80-х – вплоть до настоящего времени. Иначе говоря, за шесть десятков лет после Второй мировой войны соотношение двух величин – сбор от подоходного налога и ВВП – было практически одним и тем же, независимо ни от существовавших налоговых ставок, ни от повышения их или снижения.
Сначала 50-х, пишет Хаузер, имело место более тридцати крупных изменений в налогах, включая обложение личных доходов и доходов корпораций, дивидендов и прироста капиталов, изменение налоговых скидок на инвестиции и налогов на соцстрах и многое другое. Однако отношение налоговых поступлений к ВВП оставалось в пределах узкой полоски около 19%.

Хаузер предлагает такое объяснение этому феномену. Высокие налоги расхолаживают предпринимательский дух. Повышение налогов побуждает проводить доходы по необлагаемым статьям, не все доходы показывать в отчетах, скрывать доходы. Энергия и усилия налогоплательщиков, вместо поиска путей повышения доходов, направляются на поиски лазеек, путей сокрытия доходов, а также инвестиций, не облагаемых налогами. Такое поведение имеет тенденцию угнетать экономический рост и создание рабочих мест. В то же время, низкие налоги усиливают побуждение работать, производить, сберегать и инвестировать. Поощряется создание капиталов и новых рабочих мест, налогоплательщики меньше расположены скрывать доходы и манипулировать отчетностью.

По наблюдениям Хаузера, в случаях снижения налогов, как правило, в течение нескольких кварталов после снижения, ВВП рос быстрее, чем в период нескольких кварталов перед снижением. Например, в течение шести кварталов перед снижением налогов президентом Бушем в мае 2003, средний прирост ВВП за квартал составлял 1,8%. В период шести кварталов после указанного снижения налогов, однако, средний ежеквартальный рост ВВП составлял 3,8%. При этом налоги в обоих случаях давали примерно 19% от ВВП!




                Курт Хаузер

В дроби «НС / ВВП» (где НС есть налоговый сбор), при высоких налогах знаменатель растет медленно (рост угнетен) и числитель тоже растет медленно (налоговые сборы имеют тенденцию сокращаться). При низких налогах то и другое растет быстрее. Соотношение, как показывает статистика, остается неизменным в обоих случаях – при большем ВВП и при меньшем ВВП. Очевидно, что когда казна получает те же 19% от более высокого ВВП, выигрывают все. Экономика растет, растут доходы и капиталы, растут и доходные статьи бюджета. Один из важнейших ключей к процветанию – умеренные налоги.

И все же постоянство соотношения НС / ВВП при любой погоде остается тайной. Почему столь мал разброс? Проявляется ли этот эффект в других странах? Насколько устойчивым окажется этот эффект в будущем? Пока все это неясно.
«Закон Хаузера» подвергался критике. Она не вполне убедительна - в основном, касается деталей статистических методов. Похоже, что критики принадлежат к противникам сокращения налогов.[3]


Невидимые налоги

Если спросить тех, кто еще помнит времена СССР, какие налоги они платили, большинство наверняка вспомнит подоходный и еще кое-какие мелочи вроде «налога на бездетность». Мало кто понимал тогда (кроме бухгалтеров и финансистов), что, помимо сказанного, все мы ежемесячно платили еще один, притом самый высокий, налог. Так называемый «налог с оборота». Бухгалтерия всех государственных организаций начисляла его пропорционально издержкам производства, и он входил в отпускные цены. Это был, по сути, один из видов налога с продаж, который все мы оплачивали в ценах всех товаров, не подозревая о том. Это была разновидность невидимого налога. Его сбор составлял больше половины бюджета страны.

Поначалу в США подоходный налог, как и в Британии, уплачивался раз в год - тогда датой было 15 марта (сегодня - 15 апреля). Был он сравнительно невысок. Раз в году плательщик получал от казначейства налоговый билль (счет к оплате), вкладывал в конверт этот билль и чек на требуемую сумму и отсылал назад по почте. Когда Америка вступила в войну, расходы государства резко возросли, и покрытие их требовало увеличения налогов. В 1942 г. Конгресс поднял подоходный налог – настолько резко, чтобы получить сумму, вдвое превышавшую сбор предыдущего года. Кроме того, новому налогу подлежали десятки миллионов американцев, которые до того вообще не платили подоходный налог. Опрос Института Гэллапа показал, что из 34 миллионов людей, обложенных впервые, только 5 миллионов обладали сбережениями, достаточными для уплаты нового налога.

Казначейство занервничало. Началась публичная кампания с напоминаниями о приближении даты платежей, с призывами «выполнить свой гражданский долг» и т.п. Когда до 15 марта оставалось совсем немного, стало видно, что большая масса людей все еще не послала свои платежи. «Представьте, что нам придется пойти и арестовать пять миллионов людей!» - в панике восклицал Генри Моргентау, тогдашний министр финансов.

Тогда и родилось нечто новое в практике обложения. Было предложено, чтобы наниматели еженедельно удерживали из зарплаты работников долю налога (скажем, 15 или 20 проц.) и посылали ее прямо в Казначейство. Плательщик больше не видит налогового билля и всей уплачиваемой суммы. Он даже не видит денег, которые теряет. Конечно, он знает, что он обложен - бухгалтерия показывает ему при каждом начислении зарплаты, сколько и чего было из нее удержано). Но практически налог становится невидимым. Пилюлю подсластили амнистией для тех, кто не мог уплатить налог в этом году. Мол, в следующем году вы начинаете свою налоговую жизнь с чистого листа.
«Это было более, чем изменением, это была трансформация, – пишет исследователь. – Рука государства залезает прямо в карман плательщика и забирает свою долю налога – даже не спрашивая».[4]

Вообще-то уже был прецедент – налог на соцстрах (Social Security), введенный правительством Рузвельта незадолго до того. Это очень интересный налог. При его введении, правительство предоставило его сбор штатам. Так это и остается. В настоящее время его ставка составляет 12,4% от дохода. К нему примыкает налог на Медикер (медицинское обслуживание тех же категорий, кто получает доход по соцстраху – пенсии и др.) в размере 2,9% к доходу. Итого выходит 15,3% от дохода плательщика.

Фактически же это – федеральный налог, так как штаты передают весь сбор в фонды Соцстраха и Медикер, которые управляются на федеральном уровне, и там же устанавливаются единые по стране ставки этих налогов. Они удерживаются при каждой выплате зарплаты (обычно, раз в неделю или две). При этом правительство обязало нанимателей платить половину налога на каждого нанятого. Плательщик не видит и, чаще всего, не знает того, что наниматель возмещает себе эти платежи сразу при установлении его зарплаты (а как же еще!), Так что для плательщика выглядит, будто он платит только половину налога - около 7,5 % своего дохода, тогда как фактически он сам платит все. Перед нами еще одна разновидность невидимого налога.

Когда-то считалось, что платя налог на Соцстрах и Медикер, человек сберегает деньги себе старость. Возможно, иные и сейчас так думают, только это заблуждение. Во-первых, у плательщика в данном случае нет собственного счета, как в банке, где накапливались бы его отчисления в фонд Соцстраха. Во-вторых, государство с давних пор залезает в эти фонды, чтобы оплачивать свои текущие расходы. Эти траты относятся к категории внутреннего долга государства, который, как всем известно, постоянно растет (см. главу 59).
Президент Буш-мл. тщетно пытался реформировать эту систему - путем частичного обращения фонда Соцстраха в ценные бумаги. Этатисты всех оттенков буквально истерически поносили его за это, и главный учредитель налогов, Конгресс, так и не позволил ему этого сделать.


Многоуровневое обложение

Естественно, что в национальных дебатах речь идет о федеральных налогах. Не секрет, однако, что кроме федеральных налогов жители США платят также налоги штатные и муниципальные. Они могут (и это подчас происходит) обсуждаться в местных газетах и телеканалах. Общенационального внимания эти вещи, как правило, не привлекают. Но о них можно поговорить и как об общем явлении, потому что – какими бы ни были различия по штатам – эти местные налоги все равно существуют, и их приходится платить. Здесь также могут иметь место такие налоги, как подоходный, с продаж, акцизы, а также налог на недвижимость.

Подоходный налог взимается как федеральным правительством, так и штатами (конечно, ставки налога разнятся по штатам и подчас изменяются). Та же картина у налога с продаж и с другими акцизами (на услуги телефона, интернета и ТВ, на аренду автомобилей и мн. др.).
Есть федеральный акцизный налог на бензин (18.4 цента на галлон), и наряду с этим есть штатные налоги – от 12 - 15 центов (Аляска, Нью Джерси) до 40 с лишним (Калифорния, Нью-Йорк) и вплоть до 50 с лишним (Пенсильвания). На дизельное топливо, как правило, налоги немного повыше. Считается, что средства от этих акцизов идут на ремонт и содержание дорог и мостов, но уже давно не секрет, что, как правило, эти средства или их часть направляются на оплату других расходов правительств - страны и штатов.

Налоговые системы - федеральные, штатные и муниципальные - существуют независимо друг от друга. Они вводятся, понижаются и повышаются (чаще последнее) соответствующими властями без учета налогов других уровней. Такая система налогов имеет свои преимущества в сравнении с системой, где все налоги взимались бы федеральным правительством, с последующим распределением собранных средств на нижние уровни власти. Ибо всякое распределение и перераспределение есть обычный и распространенный источник коррупции.

Многоуровневая система обложения сложилась в те времена, когда налоги были результатом самообложения общин при реальном контроле граждан над расходованием собираемых средств соответствующими структурами власти (см. у нас главу 50). Но сегодня это звучит как утопия. Вводя или изменяя тот или иной налог, государство просто ставит плательщика перед фактом. Повлиять на законодательные органы власти теоретически можно через выборы представителей, но на деле эта возможность, скорее, фиктивна (см. нашу главу 51). Кроме того, нынешняя многоуровневая система создает большие трудности для плательщика, если он хочет учесть, сколько всего из его дохода уходит в налоги. Если бы он сумел это сделать, он бы увидел то, о чем лишь смутно догадывается, - что он фактически переобложен.

Таким образом, описанная система обложения определенно не соответствует 1, 2 и 3 правилам Адама Смита. Есть также сомнения и в соответствии правилу 4 – в связи с коррупцией в политических и бюрократических структурах. Невидимые налоги, это ухищрения, которые государство придумывает с целью ослабить недовольство населения и политическое давление со стороны избирателей.


Налог на добавленную ценность

В соответствии с укоренившейся в России традицией, будем называть его НДС. Впервые НДС был введен в Саксонии уже в XVIII столетии, но его изобретение приписывается директору по налогам и сборам Франции. Там он был введен в 1954 году. Сейчас НДС взимают 137 стран. Из развитых стран НДС отсутствует в таких странах, как США и Япония, где вместо него действует налог с продаж по ставке от 2 % до 11 %.
Максимальная ставка НДС в Российской Федерации после его введения составляла 28 %, довольно скоро она была понижена до 20 %, а с 1 января 2004 года составляет 18 %.

Вследствие такого способа обложения суммарный налог на каждое потребляемое благо или услугу собирается на всех стадиях производства. В этом смысле НДС является не столько особым видом налога, сколько способом сбора налоговых платежей. В зависимости от того, как трактуется амортизация (износ основного капитала), НДС оказывается эквивалентным пропорциональному подоходному налогу (income value added, IVA), налогу на потребление (consumption value added, CVA) - или на конечный продукт, или на валовую добавленную ценность (gross value added, GVA).

Впервые интерес к НДС проявился в 1920-х годах, когда он рассматривался как разновидность налога с продаж. Поскольку налог применялся только к добавленной ценности, а не к суммарной выручке, он позволял избежать тех отрицательных свойств, которые были присущи многим формам налога с продаж. Главное — ликвидировалось многократное налогообложение одних и тех же производственных затрат во время продаж промежуточных продуктов и окончательной продажи потребителю. НДС отстаивался также на том основании, что он осуществляет большее приближение к налогообложению по принципу получаемой выгоды, чем его главная альтернатива — корпоративный налог на прибыль.

В последнее время в пользу НДС приводятся дополнительные аргументы, - утверждают, что он в большей степени, чем налог на прибыль корпораций, способствует экономическому росту и стабильности платежного баланса. Но это не столько установленный факт, сколько непроверенное мнение.

Экономические последствия НДС, в силу указанных подобий, будут теми же, что и у соответствующих налогов. Скажем, НДС в форме налога на потребление (CVA) будет меньше других угнетать накопление капитала. НДС в форме налога на доходы (IVA) будет делать это более ощутимо, а сильнее всех понижает склонность к инвестированию налог на валовую добавленную ценность (GVA). Все сказанное непосредственно следует из того, в какой степени разные схемы позволяют списание капитальных затрат. Можно также предположить, что эти три варианта налога расположатся в том же самом порядке в отношении степени неравенства в распределении налогового бремени.
Как все это выглядит под углом четырех правил Адама Смита? Это зависит от способа взимания. Как сказано, НДС может быть подобен или пропорциональному подоходному, или налогу с продаж, или обложению конечного продукта – род налога на потребление. Обо всех таких налогах мы уже говорили. Одно можно сказать определенно: НДС – самый удобный для государства вид обложения. И наименее заметный для налогоплательщика, который обычно не знает, когда и как он его уплачивает - и в каких размерах.

Не зря четыре правила Смита называли «Декларацией прав плательщика». Попробуем примерить к ним НДС.
1. Подданные государства обязаны участвовать в покрытии расходов правительства по возможности сообразно своим средствам, т.е. соответственно тем доходам, который получает каждый под охраной государства.
В общем случае, про НДС это невозможно сказать и даже узнать наверняка, даже если в каких-то случаях такое и может иметь место.
2. Налог, который обязан уплачивать каждый, должен быть точно определен, а не произволен. Момент его уплаты и размер платежа должны быть ясны и известны как самому плательщику, так и всякому другому.
В принципе, НДС определен точно, но для плательщика это мало значит, потому что он не знает точно ни момента своего платежа, ни его размеров.
3. Каждый налог должен взиматься в такое время и таким способом, какие наиболее удобны для плательщика.
НДС наиболее удобен для государства; соображения об удобствах для плательщика вообще не релевантны.
4. Каждый налог должен быть так устроен, чтобы он извлекал из кармана плательщика возможно меньше сверх того, что поступает в кассы государства.

Скорее всего, этому правилу НДС, в общем случае, удовлетворяет, только для плательщика в этом слабое утешение ввиду всего предыдущего. НДС – чистый случай невидимого налога. Общим свойством последних является введение плательщика в заблуждение относительно того, как много его заставляют отдавать государству. Ввиду постоянного роста государства в странах Запада, растут и удержания из доходов граждан. Такой вид обложения открывает огромные возможности для налоговых злоупотреблений со стороны государственной власти и дает гораздо меньше возможностей для плательщиков обсуждать и оспаривать его величину. Здесь многое зависит от деталей его устройства, понятных только специалистам. А как известно, дьявол – в деталях.

В США еще не дошли до НДС, хотя уже кое-кто начинает об этом поговаривать. С другой стороны, раздаются голоса за полную отмену подоходного налога и замену его универсальным налогом с продаж. То есть, опять и снова наступать все на те же грабли. Мало кто признает, что дело не столько в самом налоге, сколько в том, как он взимается и какие пути открывает для злоупотреблений со стороны государства. Но принцип один: под Левиафаном население всегда переобложено. Нужно представить себе, сколько нулей содержал бы годовой билль от казначейства, полученный плательщиком, если налоги не удерживались бы при каждой выдаче зарплаты и не оплачивались бы при каждой покупке, а все вместе были бы сведены в единую сумму.

Расчеты такого рода едва ли возможны, так как все меняется время от времени. Но все же возможны довольно надежные оценки роста обложения во времени. Существует в стране мозговой трест, именуемый Tax Foundation. Он делает ежегодно расчеты указанного рода. В центре расчетов находится «День, свободный от налогов». Специалисты определяют общее налоговое бремя – они суммируют все налоги – федеральные, штатные и местные. Затем они высчитывают число дней, которое средний американец должен отработать, чтобы уплатить все эти налоги.

В 1902 г. средний американец должен был работать до 31 января, чтобы выполнить свои обязательства по налогам. К 1940 г. эта дата была 8 марта. В 1974 г. это было уже 2 мая, в 1997 – 9 мая, в 1998 – 10 мая. Каждый год дата «дня, свободного от налогов» сдвигается все дальше. Напомним: это календарный день, до которого американец, начиная с 1 января, работает только на налоги.[5]


Итоги

Страна Америка начиналась с борьбы против налогов, навязанных населению без его согласия. Свободу самообложения поколение Американской Революции видело как залог всех других свобод. К настоящему времени ситуация практически вернулась к тому, что вызвало революцию - с той разницей, что нынешний враг свободы пребывает внутри нации. Фактически, американцы давно уже лишены многих своих былых вольностей.

И куда же идут средства, отнимаемые от потребления граждан и от инвестиций бизнеса? На рост государственной бюрократии и на множество социальных программ, как правило, дающих нулевую отдачу.

Вот один пример: Великое Общество президента Линдона Джонсона. Он объявил его начало в 1965 г., и центральным пунктом там была «борьба с бедностью». На эту борьбу были истрачены сотни миллиардов долларов. Сегодня, по официальным данным, бедных в стране не меньше, чем была в 60-х годах. Зато великое множество левых активистов было при деле и своих немалых окладах. И это не все. Часть денег, выделяемая государством подобным организациям, возвращается к политикам в форме пожертвований на их избирательные кампании. Таким был знаменитый «стимул-пакет» новоизбранного президента Обамы. Делалось это как бы в соответствии с кейнсианской теорией: расходы государства создают «эффективный спрос». Рост спроса должен вызвать рост инвестиций и, следовательно, сокращение безработицы. В итоге экономика должна выйти из депрессии.

По-видимому, экономика этого не знала – во всяком случае, мы до сих пор имеем вялотекущую депрессию. Такое состояние предпочитают называть рецессией, но сути это не меняет. Стимул-пакет (чуть меньше триллиона долларов) был просто раздачей денег налогоплательщиков сторонникам и донорам политической партии Обамы. Почему-то эти затраты не создали эффективного спроса и ощутимого роста инвестиций.

Большое Государство провозглашает и пытается осуществлять перераспределение доходов как бы от богатых к бедным. На деле, в первую очередь перераспределяемые средства идут к организациям, которые поддерживают партию власти, - от профсоюзов до всевозможных компаний «зеленой энергетики», активистов «защиты прав меньшинств» и прочей подобной публики. Бедным тоже достается кое-что – фудстемпы и некоторые субсидии.

Понятно теперь, почему провалились все программы по борьбе с бедностью? Все свелось к расширению класса люмпенов, живущих за счет налогоплательщиков, и распространению психологии иждивенчества. Это – преднамеренная политика ради создания постоянного избирательного блока голосующих за Большое Государство. Все это было не борьбой с бедностью, а борьбой за сохранение перманентной бедности.

Государство-Левиафан – оно же Социальное Государство и оно же Государство Благосостояния – есть глист в теле общества, который разрастается, поедая соки организма. Прожорливый гельминт не может насытиться даже за счет непомерных налоговых сборов. Он залезает в долги – внутренние и внешние, не заботясь о том, когда, кому и как придется их оплачивать.
Всецело преобладает тип безответственного политика, который цинично пренебрегает заботой о завтрашнем дне, думая только о ближайших выборах. В этом обе главные партии США – близнецы-братья. Их политики и должностные лица не противодействуют росту и укреплению Левиафана – они воплощают собой Левиафан. В стране сложился форменный правящий класс, связанный круговой порукой и отторгающий «чужаков».[6]

Время от времени, в преддверии выборов появляется свежее лицо, смело обличающее пороки Большого Государства и обещающее содействовать оздоровлению ситуации. «Мы говорим: Давайте направим в Вашингтон мистера Смита, он – тот человек, кто будет бороться за наши интересы, - писал Джозеф Овертон. - И не понимаем, что мистер Смит давно уже сидит в Вашингтоне».[7] Всегда все кончается тем, что, став депутатом, это лицо скоро меняет свою «морду лица» и становится неотличимым от других. Сложившаяся культура правящего класса перемалывает самые благие порывы неофита, превращая его в очередной винтик государственной машины.

Но долги государства буквально не могут не расти. Потому что его растут его расходы. И рано или поздно государство прибегает к безотказному источнику новых доходов - печатному станку. В Евросоюзе сказанный процесс уже раскручивается, у Америки еще все впереди, но рано или поздно серьезной инфляции, по-видимому, не избежать. Давно уже показано, что инфляция, по сути своей, есть разновидность налога на доходы.
Эрозия нравственных ценностей, порча национального характера, бесконтрольность, безответственность и спайка правящего класса, коррупция, переобложение населения и всяческий его обман, блатной капитализм (crony – capitalism), замедление экономического роста, увеличение внешнего и внутреннего долга, инфляция - таковы имманентные свойства Левиафана. Отсюда один шаг до бандократии.
«Политические деятели Греции, жившие во времена народного правления, не признавали для него никакой другой опоры, кроме добродетели. Нынешние же только и говорят, что о промышленности, торговле, финансах, богатстве и даже о роскоши. Когда добродетель исчезает, честолюбие овладевает всеми сердцами, которые могут вместить его, и все заражаются корыстолюбием... При наличии политической добродетели имущества частных лиц составляют общественную казну, без этой добродетели общественная казна является достоянием частных лиц. Республика становится добычей, а ее сила – это власть немногих и произвол всех». (Монтескье).


Примечания
[1] Джордж Харрисон тогда даже написал песню «Taxman» - «Сборщик налогов».
[2] По данным The Heritage Foundation
[4] Amity Shlaes.  The Greedy Hand.  Random House. NY, 1999.
[5] Там же, с. 12.
[7] Джозеф Овертон (1960 – 2003) – исследователь публичной политики и блестящий публицист.  Известен больше всего созданным им понятием «окно Овертона» (Overton Window).  Погиб в результате авиакатастрофы.


Tags: Налоги, Финансы, Экономика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments