САМООРГАНИЗУЮЩИЕСЯ СИСТЕМЫ (systemity) wrote,
САМООРГАНИЗУЮЩИЕСЯ СИСТЕМЫ
systemity

Category:

О зоопсихологии

Среди тех, кто профессионально занимается этологией животных, бытует мнение, что при изучении генетически обусловленного поведения животных нужно максимально избегать антропоморфических корреляций. Меня всегда поражала несуразность этой концепции. Ведь акцептором знаний о тех или иных особенностях этологии животных является человек, и ему эти знания необходимо подать не мычанием, не лаем или мяуканьем, а языком человеческой логики. Хочется верить в то, что желание максимально приблизиться к мышлению мозгами животного не связано с желанием замаскировать своё слабое умение мыслить мозгами человека.

Как ни крути, но, так или иначе, всё, что становится понятным, необходимо выражать человеческим языком, т.е. используя антропоморфический подход к антропосу, а попросту говоря к человеку. Антропоморфический подход неразрывно связан с верой в то, что психика животных является производной от их экологических, анатомических, физиологических особенностей и потребностей и, главным образом, от их слабой социальной состоятельности, поскольку даже в живой природе они объеденены в очень мелкие группы, не говоря уже о животных, которые давно окультивированы и живут среди людей. Черты социальной зоопсихики приобретают собаки, которых хозяева выбросили на улицу, и такие животные, выживающие в стае, теряют свою индивидуальность и становятся вынужденно зависимыми от вожака стаи.

А животные, обретающие счастье нормального существования в семье заботливых людей, проявляют и постоянно усиливаю черты своей индивидуальности. Людей принято дифференцировать на перфекционистов и неперфекционистов, на сексуально озабочиваемых в нормальном естественном режиме сексуальности и в режиме гомосексуальности, на левых и правых, на интровертов и экстравертов и т.п. Хотя многие параметры дифференциации не однозначно выражены, но люди понимают эту альтернативность и неплохо её идентифицируют. Другое дело - животные. Хотя большинство альтернативных делений человека справедливы и для животных, но мало кто способен их идентифицировать в конкретных случаях. У меня живут две единоутробные сестрички, одна из которых обладает признаками выраженного интроверта, а другая - экстраверта.

Чтобы разбираться в психологии животных, человеку нужно обладать множеством самых различных способностей, многие из которых достойны звания таланта. Поэтому понятно, что человечеству в его массе сразу же пришлось по душе утверждение нобелевского лауреата Павлова о том, что у животных нет психики, а есть инстинкты, что психику животным заменяют условные и безусловные рефлексы. Дедушка Павлов загубил 142 собаки, в течение многих лет оттачивая присандаливание фистулы к ЖКТ собак. Но в принципе отсутствие психики у собак было ведущим взглядом на мир высших животных ещё до павловского слюнотечительства. Он просто придал народному незнанию вид псевдонаучной терминологии. Клирики с древнейших времён внушали людям, что у животных нет психики, поскольку, если бы у них была психика, то они бы молились, крестились, лаяли "аллахакбаром" и т.п.

Преимущество антропоморфического подхода к объяснению поведения животных, в особенности собак, заключается в том, что хочешь - не хочешь, но интерпретируя поведение животных в терминах человеческой логики, человек не только становится ближе к животному своим сознанием и душой, но это обстоятельство каким-то мистически непонятным образом делает и человека ближе животному, с которым человек общается и делит жилплощадь. Одна читательница моего рассказа очень точно выразилась, сказав, что собаки знают о нас больше, чем мы о них. Понятно, что мотивы поведения животного могут быть для человека terra incognita, но в отношении домашних животных, в особенности собак и некоторых пород кошек, нужно учитывать не только филогенетические аспекты эволюции данного вида или рода, но и эволюционные изменения в процессе онтогенеза, что совпадает с периодом совместного проживания с людьми.

Для того, чтобы уверить читателя, что я не лыком шит и что кое-что из умного иногда почитываю, сообщу, что в курсе дела того, что знаменитому этологу Николасу Тинбергену принадлежит краткая формулировка основных проблем, вокруг которых должно концентрироваться внимание исследователей поведения животных. Согласно его определению, анализ поведенческого акта только в том случае можно считать полноценным, если исследователь пытается определить, каким образом поведенческий акт влияет на способность животного выживать и оставлять потомство, какие воздействия запускают поведенческий акт, как поведение меняется с годами и какой предыдущий опыт необходим для проявления поведения? Но, чтобы быть совсем откровенным, скажу, что в подавляющем большинстве случаев я стараюсь не столько использовать наработки умных людей, сколько пытаюсь нарабатывать что-то умное своими мозгами, не обращая внимания на уже наработанные наработки.

С собаками и кошками я живу всю сознательную жизнь. В отличие от существенно большой фракции людей, все животные невероятно индивидуальны и непохожи друг на друга. И мне доставляет большое удовольствие решать этологические задачки, в основе которых лежит понимание того, что мои любимцы в существенной степени своих эволюционных изменений эволюционируют вокруг меня, членов моей семьи и других животных, живущих в нашей семье. И я не могу сказать, что мотивы поведения и поведенческие реакции моих любимцев как представителей данного подвида, вида и рода намного действеннее мотивов их поведения и поведенческих реакций как представителей любимцев и членов моей семьи.

Я очень много писал на темы зоопсихологии, демонстрируемой кошачьими и собачьими членами моей семьи. У меня в голове огромное количество примеров, подтверждающих сказанное выше. Есть очень сложные практически нерешаемые задачки по этологии. Например, мой пёс Арчибальд - смесь шиитсу и чихуахуа - ежедневно до часу ночи спит в спальне на диване, а после часа ночи переходит спать на диван в ливингрум. Разгадать, что является причиной такой звакономерности в поведении пса, нереально. Но есть множество примеров, которые могут быть описаны в рамках человеческой логики, т.е. на основе антропоморфического подхода к интрепретации феноменов этологии.

Приведу один такой пример в виде задачки, которую читатель может попытаться решить сам, не заглядывая в решение, которое я привожу ниже. Задачку эту представляю в виде своего рода анамнеза, описывающего феноменальное поведение одной из моих собак по имени Лиля породы йоркипу, поведение которой максимально приближено к поведению йоркширских терьеров, отличающихся большой настырностью в достижении поставленных целей.

Я всю жизнь сплю тогда, когда спится. Могу спать 2-3 часа в сутки, могу спать по 15 часов. Сплю тогда, когда мозги устают шевелиться, когда снижается интерес к перевариванию событий, после хорошего обеда и т.д. Засыпаю я быстро, просыпаюсь легко. Иногда за ночь два-три раза встаю с постели и иду в кабинет записать какую-то очень уж умную мысль. Сплю я на кровати, на которой свободно могут поместиться четыре с лишним человека. Так вот, стоит мне лечь на кровать, а лежу я на краю кровати, как на другом краю кровати появляется Лиля и пищанием призывает меня встать и положить её на кровать. Если мне неохота вставать, то я говорю Лиле, чтобы она сама запрыгивала. После 5-10 попыток Лиля запрыгивает на кровать. Очень редко она подходит ко мне, чтобы я её погладил. Обычно она ложиться на краю кровати и закрывает глазки. Редко бывает так, что засыпает, обычно просто лежит с закрытыми глазами.

Стоит мне ночью или днём встать с кровати и уйти в кабинет или на кухню, как Лиля покидает кровать и уходит по своим делам, обычно присоединяется к другим собакам. Но стоит мне днём или ночью вернуться на кровать, как Лиля тутже появляется на противоположной стороне кровати и просит меня поднять её на кровать. Запрыгнув на кровать, она лежит не обращая на меня внимания, часто в особенности ночью крепко засыпает, но стоит мне встать и уйти из спальни, Лили спрыгивает с кровати и уходит в другие помещения дома. Как-только я появляюсь в спальне и ложусь на кровать - а у Лили потрясающий слух - она тутже появляется и начинает запрыгивать на кровать, параллельно попискивая в надежде, что я встану и подниму её.


В этой особенности поведения Лили поражает то, что она покидает кровать, как только я ухожу из спальни, и возвращается, как только я возвращаюсь в спальню. Иногда такое повторяется по пять раз за ночь. Поражает то, что она покидает кровать вместе со мной, хотя порой при этом еле продирает глаза со сна. Интересно, что Лиля категорически запрещает другим животным появляться на кровати. Она очень своенравна и всегда добивается поставленной задачи. Её единоутробная сестра Люля намного сильнее и умнее её. Люля любит полежать на моём месте кровати в моё отсутствие. Но стоит мне появится, соответственно появиться Лиле, как Люля неизменно спрыгивает с кровати, не желая связываться с Лилей. Часто днём Лиля требует от меня, чтобы я шёл в кровать. Долго описывать, как она это делает, но она требует, а иногда просто умоляет. Как же объяснить феномен подобного поведения Лили?


Объяснение достаточно простое. Лиля считает своей обязанностью быть моим охранником. Её никто не учил этому, никто не дрессировал, никакими условными или безусловными рефлексами подобное поведение Лили объяснить нельзя. Она очень любит других членов семьи, но демонстрирует функции охранника только по отношению ко мне. По каким-то только ей понятным мотивам она меня считает своим подопечным, хотя вроде бы слабым меня посчитать очень трудно. Но Лиле виднее. 


Tags: Зоопсихология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments