САМООРГАНИЗУЮЩИЕСЯ СИСТЕМЫ (systemity) wrote,
САМООРГАНИЗУЮЩИЕСЯ СИСТЕМЫ
systemity

Category:

Islam delendam esse! (Ислам должен быть разрушен!)

Биография Фарида Иккена, алжирского левака, корреспондента шведского радио и французского студента никак не вписывается в профиль террориста Исламского Государства на Западе. Фарид не молод, не проявлял никаких признаков религиозности и никогда не сидел в тюрьме, где его могли бы “радикализовать”. Он не отращивал бороды и не носил камис. Тем не менее. 6 июня он атаковал группу полицейских у Нотр Дам де Пари, ранил одного молотком, крича: “Это – за Сирию!”

Упрямые факты рисуют картину личности противоположную той, что знакома родственникам и знакомым. В время ареста он кричал полицейским: “Я – солдат халифата!”. В его квартире нашли видеозапись, в которой он приносит клятву верности ISIS.

Фарид Иккен, уроженец города Акбу в Кабилии, получил лицензию переводчика, закончив университет Алжира в 2000 году. Иккен был членом движения за автономию Кабила (Mak) и уехал за границу после репрессий “черной весны”2000-2001 годов. Он перебрался в Швецию и там женился. Он учился в университете Упсалы с 2006 по 2010 годы. В 2010 он развелся. Причин развода “никто не знает”.

Племянник, адвокат Суфьян Иккен из Беджайя говорит об Иккене как о “демократе”, который “мучился” из-за того, что “вынужден жить за границей”, и который считает главу Исламского Государства “идиотом”. Суфьян, однако, замечает, что Иккен был “очень чувствителен к тому, что творится в Сирии”.

После развода, Иккен вернулся в Алжир 2011 и основал в Беджайя два предприятия – рекламное агентство и онлайн газету. Причиной возвращения были формальности, необходимые для вступления в права наследства и раздела наследства среди членов семьи. Обе компании разорились. В 2013 он стал корреспондентом алжирской франкоязычной газеты El Watan. Там он освещал “социальные проблемы” и “продемонстрировал открытость, толерантность, моральную целостность и большие профессиональные умения”.

Хафид Наид Слейман, один из партнеров Иккена по бизнесу в период его пребывания в Беджайя, говорит, что тот был “оптимистом, вернувшимся из Европы для того, чтобы осуществить свои проекты в Кабила”. Хафид говорит: “Он сильно страдал от того, что французская пресса его отвергала. Я хотел бы указать на тот факт, что он ни разу не упомянул радикальную сторону религии. Я никогда не видел, чтобы он ходил в мечеть. Я даже не знал, что он практикующий мусульманин. Мы всегда говорили только о работе”

Иккен прибыл во Францию в 2014 году – после того, как с большими трудностями получил студенческую визу для написания доктората.. Он специализировался на “информационных науках. Его профессор, Арно Мерсье, даже написал рекомендательное письмо – чтобы Иккену выдали визу. Иккен знает четыре языка, на момент атаки он был фрилансером, работавшим на два переводческих бюро в Париже. Основным его занятием был перевод статей с шведского на арабский. Он также опубликовал несколько статей в левом издании Rue89 и в Obs.

Научный руководитель, профессор Мерсье, говорит: “Я конечно не собираюсь его защищать. Но студент, которого я знаю, не вписывается в тот паттерн, который обычно описывают. Он верит в свободу прессы, он верит в демократию, я могу сказать, что вестернизован. Лучшим доказательством является его докторская диссертация. Она посвящена тому, как новые медиа проходят под радаром цензуры в Магрибе. Это правда, он молчалив и не очень связан с окружающими. В июне 2016, беседуя с ним, я осознал, что он чувствует себя одиноким. Он сказал мне, что ничто не держит его в Меце, и что ему проще будет находить подработки в Париже.. Это был совершенно беспроблемный человек, тихий, как ягненок, всегда вежливый ко всем и всегда с хорошим чувством юмора. В последний раз я видел его 28 марта. Что у него случилось в голове? Может быть, психиатры смогут понять”.

Здание факультета гуманитарных наук в Метце теперь украшает граффити “Милая, куда я положил свой молоток?”

Мосье Мерсье, однако, не так прост, как может показаться на первый взгляд. Он активно сотрудничает с CCIF (Collectif Contre l’Islamophobie en France) – отростком “Братьев-Мусульман” в Европе. В 2016 профессор потребовал запретить появление в национальных программах журналиста Эрика Земмура, последовательно выступающего против ползучей исламизации Франции. Мерсье заявил: “Французское общество перестало терпеть всех этих озабоченных евреями, неграми, женщинами и гомосексуалистами, и оно более не может терпеть тех, кто ненавидит мусульман (даже под предлогом так называемых исламистских атак).

Идеал свободы дебатов не может оправдать все, что угодно. Телевидению давно пора это усвоить. И пусть нам не говорят о цензуре. На протяжении многих лет мосье Земмур выступает со всех платформ, во всех галереях, публикует свои книжки (которые хорошо продаются). Но есть вещи, которые следует сказать вслух. Ненавистные и грязные замечания никак не служат улучшению общества, и если подобные замечания терпятся по отношению к мусульманам, мы должны быть честны с самим собой – и пригласить всех антисемитов, патентованных расистов, знаменитых гомофобов и неврастеников любых видов. Можно даже предоставлять убежище такому типу людей. Государственные службы очнитесь! Государственные службы взгляните на себя! Единственная цель этих тошнотворных выступлений – посеять раскол в обществе, разделить граждан на плохих и хороших”.

В Алжире, брат Фарида, Карим, говорит: “Психологически, он был плох. Я видел, что он в стрессе, что он не устроен и обеспокоен. Он был один во Франции, без всякой поддержки со стороны семьи. Еще один наш брат живет во Франции – но слишком далеко от него. Он постепенно отгородился от всех, погрузился в депрессию. Я боялся за него, я просил его сходить к психиатру”. По словам Карима, Фарид любил хорошую жизнь, любил шутить и сидеть в шведских барах. Изменения начали происходить в 2012. Фарид впал в депрессию, отдалился от всех. Он перестал пить и курить, начал молиться и ходить в мечеть.

Далил Саиш, журналист Dépêche de Kabylie, убедивший Фарида пойти работать в El Watan после провала его бизнес-проектов, говорит: “Он был олицетворением алжирской мечты. Он женился на шведке, получил документы, него были хорошие перспективы для получения работы но из-за особых обстоятельств ему пришлось вернуться – и он застрял здесь, как и все мы. Он был нетипичен, он изменялся, и у него была эта темная сторона, которую он не открывал никому. Он определенно страдал от травмы – но не был готов говорить о ней”.



Tags: Ислам.Третий тоталитаризм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments