роза красная морда большая

systemity


САМООРГАНИЗУЮЩИЕСЯ СИСТЕМЫ


Previous Entry Share Next Entry
Курдский вызов. (Как когда-то сказал один грузин моей бабушке: "Этот Распутин всё дело запутил!")
роза красная морда большая
systemity

Реалии курдской политики Тегерана


Иран и курдский вызов.
Begin-Sadat Center
30 September 2017





Децентрализация в Ираке позволила Ирану реально диктовать политику в этом арабском государстве – в обмен на обширную экономическую помощь. Пост-революционный режим рассчитывает на то, что таким образом модель управления посредством прокси останется вечной. На настоящий момент стремление курдского меньшинства к самоопределению не совпадает с интересами иранской региональной политики

Этнические устремления курдского меньшинства в Ираке представляют собой серьезный вызов четырем государством, под чьим суверенитетом находятся крупные курдские меньшинства. Совершенно не случайно, что решение о проведении референдума породило бурные реакции со стороны лидеров Ирака, Ирана, Турции и режима Асада, находящегося под защитой России и Ирана. Тем не менее, сильное иранское противодействие не рождено опасением того, что успех послужит катализатором сепаратистских тенденций среди курдов Ирана. Спектр иранских соображений содержит иные геополитические и геостратегические мотивы, которые никогда не были должным образом описаны и являются объектом данного обзора. Иранский взгляд на данную проблему особенно интересен в связи с тем, что ставит внутреннюю и внешнюю политику пост-революционного режима перед несколькими серьезными дилеммами. Наиболее распространенный среди обозревателей аргумент , согласно которому успех курдского меньшинства в Ираке станет катализатором курдского сепаратизма в Иране не учитывает нескольких существенных различий в ситуации иранских курдов от их соплеменников в Ираке и Турции. Как представляется, на настоящий момент истинные мотивы политиков в Тегеране еще не были поняты.

В историческом сознании исламской республики все еще сохраняется память о курдском восстании, которое привело к созданию “Республики Махабада” (1946) под советским покровительством. Курдское восстание стало следствием цепной реакции событий, начавшихся с восстания азербайджанских националистов под предводительством Джафара Фешури двумя месяцами ранее. Конфронтация между двумя сторонами продолжалась вплоть до 60-х годов, и неудивительно, что она привела к эрозии иранской национальной идентичности и повлияла на национальную мощь.

Курдское стремление к автономии не прекратилось после исламской революции февраля 1979 года. Но надежды вскоре исчезли – из-за внутренних противоречий и бескомпромиссной политики, проводившейся режимом. Цепь ликвидаций лидеров иранского курдского движения между 1989 и 1996 годами привела к вакууму в руководстве, который сохранятся и по сей день. Более того, иранское курдское меньшинство, численность которого, в отсутствие официальной статистки оценивается в 7.5 миллионов человек, характеризуется структурным дисбалансом на религиозной основе – в дополнение к партийным, идеологическим и племенным различиям. По контрасту с другими странами, в которых курды большей частью принадлежат к суннитскому направлению в исламе, в Иране значительная доля курдов, в особенности в районе Керманшах, исповедуют шиитскую веру и потому поддерживаются правительством. Именно эта часть населения голосовала против референдума, в то время как сунниты – за.

Более того, политика “разделяй и властвуй” наложила свой отпечаток на сплоченность этого меньшинства. Иранская проблема – том, что курдская автономия в северо-восточной части Ирака снизит его влияние на разделенную страну. Иранская пенетрация в политическое, государственное и оборонное пространство Ирака – хорошо известный факт. У Ирана есть мощные рычаги воздействия в Ираке – такие, как шиитская милиция Аль-Хашд аш-Шааби. Несмотря на то, что эти милиции , теоретически, действуют в соответствии с актом иракского парламента от ноября 2014 года (которые перевел их в подчинение иракскому военно-политическому руководству) они и организованы, и финансируются корпусом стражей исламской революции и подчиняются государственным деятелям исламской республики Иран. Идея организации подобных милиций, которые зачастую возглавляются офицерами корпуса стражей исламской революции направлена на защиту широкого спектра иранских интересов в самых различных сферах. Продолжающаяся война в Сирии и Ираке и коллапс этих государств открыла для Ирана окно возможностей для реализации своих региональных амбиций, включая наращивание мощи “Оси Сопротивления”, которая является тактическим и идеологическим фундаментом распространения иранского влияния на Ближнем Востоке.

Возникновение в этой среде независимой территории, не выполняющей иранских приказов равносильно смертельному удару по всему плану. Именно поэтому постоянно раздаются угрозы со стороны лидеров шиитских милиций, пытающихся принудить курдов отказаться от подобных идей. Хади аль-Амари, лидер Организации Бадр, созданной корпусом стражей исламской революции во время ирано-иракской войны, предупредил, что отказ курдского руководства отменить референдум приведет к кровопролитию и даже к гражданской войне. Другой пример – Каис аль-Хасали, предводитель Ассаиб Ахль Хак, заявивший, что курдская акция является “израильским заговором”.

Другое важно измерение – сухопутный коридор, которые Иран стремится создать со своей территории через северную Сирию к средиземноморскому бассейну. Неопределенность, связанная с курдской дилеммой в Ираке , и еще большая неопределенность, связанная с судьбой курдского меньшинства в Сирии стали причиной того, что коридор отклонился к югу – к аль-Майадин и Дейр эз-Зур. Иран сосредоточил усилия милиций, действующих под его командованием с тем, чтобы установить контроль над пограничными переходами между Ираком и Сирией, и даже угрожает силам американской коалиции в сирийской пустыне.

Стремление курдского меньшинства в Ираке к национальному самоопределению привело ирано-турецкой кооперации – несмотря на существенные противоречия между сторонами в сирийском вопросе. Сотрудничество началось после затяжного периода фундаментального несогласия по базовому вопросу о легитимности сирийского президента. Можно сказать, что на настоящий момент курдская проблема привела к двусторонней координации , основанной на конвергенции интересов в в рамках концептуальной парадигмы политического реализма. При этом следует учитывать, что курдские территории в Ираке не имеют выхода к морю, с четырех сторон окружены враждебными государствами – в дополнение к тому, что экономическая структура этих территорий зависит, в очень большой мере, от торговли с Ираном и Турцией.

Пост-революционный режим сегодня проводит курдскую политику прямо противоположную той, что проводилась монархией, помогавшей курдам с целью ослабления иракского режима. По иронии судьбы, базовые концепции и в прошлом и сегодня остаются теми же самыми: “курдская автономия противоречит иранским национальным интересам, но иранская помощь различным сторонам конфликта позволяет Ирану регулировать интенсивность пламени вражды в Ираке – в соответствии с иранскими интересами и иранским взглядом на мир”.

Заслуживает внимания и тот факт, что Иран прилагает большие усилия к тому, чтобы иметь преимущественное право на реабилитацию и Ираке и Сирии после окончания войны. Ради этого он вкладывает значительные суммы в восстановление электрической, телекоммуникационной и инженерной инфраструктуры. На поверхности все выглядит так, будто Иран стремится увеличить уровень зависимости от него указанных стран и симпатии к режиму, но если взглянуть на это с другой точки зрения, Иран получает огромные разведывательные преимущества в процессе восстановления инфраструктуры. В этом контексте, следует заметить,что иранский рывок к региональной гегемонии ведет к созданию “шиитском полумесяца” – от Тегерана к Ливану, Сирии, Ираку и Йемену.

Децентрализация в Ираке позволила Ирану реально диктовать политику в этом арабском государстве – в обмен на обширную экономическую помощь. Пост-революционный режим рассчитывает на то, что таким образом модель управления посредством прокси останется вечной. На настоящий момент стремление курдского меньшинства к самоопределению не совпадает с интересами иранской региональной политики, и не только из страха цепной реакции. Внутренние и внешнеполитические мотивы, определяющие оппозицию Тегерана курдской независимости будут играть значительную роль в странной и неустойчивой головоломке региона в ближайшие годы.






  • 1
Несомненно, что курдская самостоятельность - это не только кол в задницу иранской псине, но и сильный зуд в эрдоганском подхвостье

Если бы меня позвали руководить нынешним Курдистаном (не позовут конечно, но если бы) я бы действовал сейчас так же, как евреи в подмандатной Палестине. Отжимал бы себе постепенно всё больше автономии, развивал бы общественные и государственные институты, внедрял бы везде курдский язык, организовывал в свою пользу диаспору.
И ждал бы момента. Ближний Восток будет гореть ещё много лет и час курдов придёт.
Когда англичане в 48 году ушли из Палестины, Израильское государство было уже практически готово - с почтой, полицией, армией, транспортом и т.д. Колонизаторы уходят, и на следующий день и и школы и суды и аэропорт продолжают работать как работали накануне.
Надеюсь, курды сейчас активно но очень тихо занимаются строительством будующего государства.

Курдистан - одна из самодельных бомб, которую заложили подлые англичане (в данном случае на пару с французами) по всему миру. Израиль показал им козу, но во многих частях мира английская политическая подлость до сих пор издаёт тухлые запахи запрограммированного разложения. Но главное в том, что курды мешают четырём нонешним поганным фюрерам Ближнего Востока. Вернее, не четырём, а трём с половиной. Иракский бобик нынче выгуливается Ираном. Я с Вами, Антон, полностью согласен. Если бы меня спросили, то я бы обе руки поднял за то, чтобы Вас позвали руководить Курдистаном.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account