САМООРГАНИЗУЮЩИЕСЯ СИСТЕМЫ (systemity) wrote,
САМООРГАНИЗУЮЩИЕСЯ СИСТЕМЫ
systemity

Categories:

Еврейский заговор. Часть I

Александр Гордон,
Хайфа


Продолжение


Россия стала родиной самого современного кровавого навета, сочинения «Протоколы сионских мудрецов». 24 «протокола» - подложный документ, в котором излагаются планы евреев по установлению мирового господства и разрушению христианского мира. В 1905 году разразилась Первая русская революция, и в том же году религиозный писатель-антисемит С. А. Нилус опубликовал полный текст «Протоколов». Книга скорее всего была написана или скомпилирована полицейским М. Головинским по инициативе начальника международного отделения царской охранки в Париже и вице-директора Департамента полиции в 1905–1906 годах П. И. Рачковского.

Октябрьская революция внесла коррективы в миф о «заговоре сионских мудрецов». В документе, якобы найденном у убитого командира Красной Армии, еврея Зундера (Цундера) в 1918 году, «еврейский заговор» отождествляется с Октябрьской революцией. Осовремененная подделка прибыла в 1919 году в Берлин благодаря деятельности двух белоэмигрантов и черносотенцев П. Н. Шабельского-Борка и Ф. В. Винберга. По мнению английского исследователя Нормана Кона, высказанного в книге «Благословение на геноцид: миф о всемирном заговоре евреев и «Протоколы сионских мудрецов» (1967), Винберг познакомился с первым переводчиком «Протоколов» на немецкий язык Людвигом Мюллером. В Берлине Винберг и Шабельский-Борк сотрудничали в ежегоднике «Луч света», третий номер которого (май 1920 года) содержит полный текст книги Нилуса. Все номера ежегодника навязчиво толковали о наличии еврейско-масонско-большевистского заговора, как и книга самого Винберга «Крестный путь», которая была переведена на немецкий язык. На немецком языке Винберг осуждал Веймарскую республику и Советскую Россию и «объяснял» их сходство: «Общая связь и нашей, и немецкой революции заключается в том, что оба государственных переворота совершены искусственным путем, посредством мировой, всюду раскинутой сети интриг и тайных происков еврейско-масонских организаций. В этих организациях масонство низшими слоями своими играет роль слепого орудия знаменитого «Всемирного еврейского совета», а высшие слои (степени) масонства совершенно поглощены и заполнены евреями, так что высшее управление сосредоточено исключительно в еврейских руках». Все эти рассказы о еврейских заговорах звучали на немецком языке. Винберг был прав, утверждая, что в Германии «Протоколы» будут иметь успех.


Как отмечает Кон, «если с момента основания в 1919 году нацистская партия уже отличалась безудержным антисемитизмом, то ненависть к русскому коммунизму захлестнула ее лишь в 1921-1922 годах, прежде всего, очевидно, благодаря Розенбергу. Он стал связующим звеном между русскими антисемитами-черносотенцами и германскими антисемитами-расистами». Уже в 1920 году Германию наводнили сотни тысяч экземпляров «Протоколов» и комментариев к ним. Российский антисемитизм обогатил германский. Новая порция клеветы породила новое кровавое антиеврейское шествие по Европе. В 1922 году от рук убийц-германских националистов пал министр иностранных дел, еврей Вальтер Ратенау, названный ими «сионским мудрецом». Альфред Розенберг, официальный идеолог нацистской партии, в памфлете «Чума в России» утверждал, что Ратенау и ему подобные «уже давно созрели для тюрьмы и виселицы». Эта его статья была напечатана многими газетами за две недели до убийства министра.

В 1923 году Розенберг издал книгу, озаглавленную «Протоколы сионских мудрецов и еврейская мировая политика», которая за один год выдержала три издания. «Менее чем за два года после прихода Гитлера к власти, – пишет Кон, – интеллектуальный и нравственный уровень в Германии упал так низко, что министр просвещения смог объявить «Протоколы» одной из главных книг для чтения в школах». Эта фальшивка заняла почетное место в системе воспитания ненависти к евреям. Гитлер приветствовал «Протоколы», хотя задолго до написания «Майн Кампф», в 1921 году корреспондент лондонской «Таймс» в Стамбуле Филипп Грейвс уже доказал, что это фальшивка. «Распространение еврейского народа, на котором основано его существование во все времена, – писал Гитлер в «Майн Кампф», - показано самым великолепным образом в «Протоколах сионских мудрецов», которые евреи так ненавидят». Нацисты подхватили легенду об опасности еврейского засилья, легенду,  унесшую жизни сотен тысяч евреев. События Второй мировой войны показали небольшой группе физиков-евреев, что мощь нацистов может резко возрасти благодаря великому научному открытию. Евреи, работавшие над проектом, описанным в этом очерке, стремились предотвратить продолжение Катастрофы. «Протоколы» этих атомных мудрецов не написаны. Ответ прозвучал не на бумаге, а в деле.


Увертюра

Критическая масса – минимальная масса делящегося вещества, при которой в нем может происходить самоподдерживающаяся, цепная ядерная реакция деления в атомной бомбе.

Критическая встреча – встреча, разрушившая одно из самых плодотворных сотрудничеств в истории науки, уничтожившая надежды обеих сторон на взаимопонимание, превратившая друзей во врагов, подорвавшая веру в человеческие ценности, превосходящие славу, приоритет в науке и преданность отчизне, приведшая двух великих людей к великим поражениям. В критической встрече исчезла критическая масса душевных связей, обеспечивавшая цепную реакцию творческого общения и приведшая ранее к решению одной из самых сложных загадок природы.


Великая ошибка

«Технический прогресс одаривает нас все более совершенными средствами для движения вспять» – писал Олдос Хаксли. Во время Второй мировой войны США сбросили две атомные бомбы на Японию. На этом война завершилась. Бомбы предполагалось сбросить на Германию, но война с последней окончилась раньше, чем изготовление бомб. Если бы бомбы были сброшены на Германию, ход истории мог бы быть совершенно иным. Евреи были бы не единственными главными жертвами войны: инициаторы и организаторы войны, осуществлявшие окончательное решение еврейского вопроса, были бы в числе тех, против которых было применено ядерное оружие. Крематории, газовые камеры, расстрелы и повешения без суда, превращение человеческого тела в мыло, в кожу для сумок и чемоданов, изготовление париков и матрацев из женских волос и сельскохозяйственных удобрений из пепла сожженных еврейских трупов – не конвенциальное оружие, примененное против евреев, - были бы поставлены в один ряд с ядерным сжиганием людей заживо, радиационным поражением и связанными с ним генетическими мутациями на поколения вперед.

Конец Второй мировой войны был отмечен не только изготовлением американских ядерных бомб, но и не изготовлением ядерной бомбы нацистами. Если бы немцы добились успеха в военном ядерном проекте, Гитлер продолжал бы властвовать в Германии и Европе. Но Германия, в которой во время войны были выдающиеся физики-ядерщики во главе с Вернером Гейзенбергом, не сконструировала ядерную бомбу.
В 1927 году двадцатишестилетний Гейзенберг стал профессором Лейпцигского университета и самым молодым профессором в истории Германии. В 1933 году он стал в 32 года самым молодым в мире Нобелевским лауреатом за формулировку принципа неопределенности и большой вклад в создание квантовой механики (он получил премию за 1932 год). Одна из гипотез неудачи немцев в атомном проекте: великий Гейзенберг совершил великую ошибку, неправильно рассчитав критическую массу ядерного горючего. Он определил ее в 15 тонн, в то время как она примерно в тысячу раз меньше: хиросимская бомба весила 56 килограммов. Сам Гейзенберг, в отличие от его многочисленных критиков и обвинителей в сотрудничестве с нацистами, отрицал, что производил расчет критической массы (свои занятия расчетами критической массы и ошибку в них он признал в августе 1945 года, после бомбардировки Хиросимы, в беседе с автором открытия расщепления ядра, Нобелевским лауреатом (1944), немецким химиком Отто Ганном, записанной на магнитофон подслушивающим устройством, установленным английской разведкой в месте пребывания интернированных после войны немецких ядерщиков в Фарм-Холле в Англии).


Антиеврейская физика

8 мая 1924 года два немецких лауреата Нобелевской премии по физике Филипп Ленард (1905) и Иоганн Штарк (1919) поддержали в «Великогерманской газете» программу НСДАП Гитлера. Ленард и Штарк были членами группы, состоявшей из 30 физиков, выдвинувших концепцию «немецкой физики». Они отвергали новую квантовую физику и теорию относительности как догматические теории, не имеющие отношение к действительности. Они утверждали, что правильный подход к объяснению физических явлений должен быть основан на классической физике, которую теснят «ложные» теория относительности и квантовая механика, выдуманные евреями.

Ленард и Штарк считали, что верное описание действительности дает анализ эксперимента в рамках наглядных представлений классической физики, подрываемой абстрактной «еврейской физикой». Они и их единомышленники считали, что «правильное классическое» понимание физики дается только арийцам. Группа Ленарда и Штарка называла себя «национальными исследователями». Квантовую механику и теорию относительности они именовали «мировым еврейским блефом». По их мнению, в физике сложился еврейский заговор против истины.

Австрийский журналист еврейского происхождения Роберт Юнг в книге «Ярче тысячи солнц» об истории создания американской ядерной бомбы (1958) писал: «Ученый мир Веймарской республики не принимал всерьез экскурсы немногих из своих членов в туманные области демагогического расизма. Пока еще профессиональные достижения ценились больше, чем что-либо другое. Приверженцы «германской физики», превратившиеся в агитаторов, недолго привлекали к себе внимание, и их «несуразным выкрикам» не придавалось никакого значения».

Умные физики-евреи не обращали внимания на крикунов-националистов. Они были рационалистами. Они считали, что абсурд не может победить. Но абсурд победил: иррациональные нацисты захватили власть над разумом. 17 апреля 1933 года лауреат Нобелевской премии по физике (1925) еврейского происхождения Джеймс Франк, выходя в отставку, заметил: «Нас, немцев еврейского происхождения, рассматривают ныне как чужестранцев и как врагов в своей стране». Полная эмансипация евреев в Веймарской республике была неокончательной: «немцы еврейского происхождения» оказались чужестранцами.


«Белый еврей»

В июле 1937 года в официальном органе СС газете «Черный корпус» Иоганн Штарк опубликовал статью «Белые евреи в физике». В ней проводилось деление на ошибочную еврейскую (теоретическую) и правильную арийскую (экспериментальную) физику. Теоретик (немец) Гейзенберг был одним из главных объектов критики. Штарк обвинил его в том, что тот не вступил в национал-социалистическую партию, отказался подписать составленный Штарком манифест ученых в поддержку Гитлера и пропагандировал теорию относительности Эйнштейна. Штарк писал: «В 1933 году Гейзенберг одновременно с учениками Эйнштейна – Шредингером и Дираком – получил Нобелевскую премию. Это решение, находящийся под еврейским влиянием Нобелевский комитет принял демонстративно, это прямой вызов национал-социалистической Германии. Гейзенберг принадлежит к наместникам еврейства в жизни немецкого духа. Эти люди должны исчезнуть так же, как и сами евреи».

Гейзенберг был крайне обеспокоен статьей и в попытке оправдаться написал рейхсфюреру СС Гиммлеру письмо. Гейзенберга стали вызывать на допросы в берлинское отделение гестапо на Принц-Альбрехт-штрассе. Следствие длилось почти год. Все обвинения были сняты. Вскоре Гейзенберг получил престижные назначения: он возглавил Институт физики общества имени кайзера Вильгельма и стал профессором Берлинского университета. Он мог свободно ездить по оккупированной Европе. Летом 1939 года ему было разрешено посетить США. Он возглавил немецкий ядерный проект. Все говорило о том, что он пользовался необычайным доверием нацистского руководства.

В 1941 году гитлеровские дивизии высадились в Северной Африке, захватили Югославию и Грецию и в сентябре 1941 года успешно наступали на Москву. Многие в Третьем рейхе считали, что победа близка. В этот момент Гейзенберг совершил поездку в оккупированный Копенгаген и встретился со своим учителем и главным коллегой по созданию квантовой механики Нильсом Бором.


Сотрудничество, равного которому не было

Эйнштейн писал о Боре: «Мне всегда казалось чудом, что этой колеблющейся и полной противоречий основы оказалось достаточно, чтобы позволить Бору – человеку с гениальной интуицией и тонким чутьем – найти главнейшие законы спектральных линий и электронных оболочек атомов, включая их значение для химии. Это мне кажется чудом и теперь (Эйнштейн писал эти строки через 36 лет после открытия атома по Бору. – А. Г.). Это наивысшая музыкальность в области мысли». В 1922 году, когда Бор получил Нобелевскую премию за квантовую теорию атома, Эйнштейн в письме к знаменитому физику Паулю Эренфесту писал о нем: «Он настоящий гений. <...> Я абсолютно уверен в способе его мышления».

Бор, несомненно, открыл Гейзенберга. Встретившись с ним в Геттингенском университете в 1922 году, он привел двадцатилетнего ученого в атомную физику. Об этой встрече Гейзенберг писал: «После окончания дискуссии он (Бор. – А. Г.) подошел ко мне и предложил прогуляться в Гайнберге, в окрестностях Геттингена, на что я, конечно, охотно согласился. Бродя по заросшим лесом холмам Гайнберга, мы <...> впервые подробно обсудили основные физические и философские проблемы современной атомной теории, и эта беседа <...> оказала решающее влияние на мой дальнейший жизненный путь». В дискуссиях, проводившихся в совместных походах, в плаваниях на яхте, на лыжных и велосипедных прогулках на протяжении ряда лет учитель и ученик в тесном сотрудничестве создавали квантовую механику. Для Гейзенберга Бор был главной фигурой в науке. Их плодотворное сотрудничество длилось много лет. В дискуссиях с Бором родилось главное детище Гейзенберга – принцип неопределенности.


Загадочная встреча

После Второй мировой войны физика стала больше чем наукой. Создание ядерной бомбы дало физикам статус наибольшего благоприятствования, который получают люди, умеющие эффективно убивать. Умение тотально уничтожать пользуется огромным уважением у тех, кого учили и учат: «не убий»! В 1941 году физика еще была одной из областей знания, могущих взволновать своими проблемами лишь небольшое число ученых чудаков, но уже зрели гроздья гнева. Некоторые понимали, какая огромная разрушительная сила таится в ядрах атомов. Но в 1941 году физики точно не знали, можно ли создать ядерную бомбу. Возникла сложная технологическая задача смертоносного использования ядерной энергии.

В 1941 году к этой загадке прибавилась новая: почему Гейзенберг приехал в оккупированный Копенгаген? Он не мог не понимать, что его встреча, его, представителя оккупантов и состоявшего у них на службе, с представителем оккупированной нации не обрадует его учителя. Какова была цель его миссии? Что произошло на встрече между Бором и Гейзенбергом? Содержание встречи точно не известно. Ясно одно: после этой встречи от дружбы Бора и Гейзенберга не осталось ничего.

В 1958 году при жизни Бора (он умер в 1962 году) Роберт Юнг писал, что на той встрече Гейзенберг предложил Бору секретный план, который датчанин не поддержал. Суть плана: соглашение физиков враждующих сторон – антигерманских союзников и Германии – по предотвращению создания ядерной бомбы в их странах. Юнг опирался на ряд неопределенных и противоречивых свидетельств Гейзенберга, который хоть и не был подвергнут преследованиям за сотрудничество с нацистами, чувствовал осуждение многих физиков. Бор молчал.


Атомная драма

В 1998 году в Лондоне была поставлена пьеса английского драматурга Майкла Фрэйна «Копенгаген». В ней автор описывает встречу Бора и Гейзенберга в 1941 году. В 2000 году Фрэйн получил престижную премию за лучшее театральное произведение на английском языке. Резонанс пьесы был колоссальный. Появились многочисленные интерпретации происшедшего во время встречи и ее влияния на развитие немецкого атомного проекта.

В пьесе вновь фигурирует гейзенберговская версия содержания встречи в Копенгагене – отрицание факта расчета им критической массы и предложение заключить международный союз физиков обеих воюющих сторон против создания ядерного оружия. Автор не настаивает на этой версии, в тексте звучит и другая интерпретация, но в описании встречи ощущается неопределенность. Успех пьесы был столь большим, что дети Бора решили опубликовать черновики писем, написанных, но не отправленных их отцом Гейзенбергу в 1958 году. Письма были заложены в экземпляре книги Юнга, прочитанной Бором. Архивы Бора должны были быть опубликованы в 2012 году, через 50 лет после смерти ученого. Пьеса Фрэйна ускорила публикацию архивов на 10 лет. Через 40 лет после смерти Бора и через 26 лет после смерти Гейзенберга (он умер в 1976 году) был пролит свет на содержание таинственного разговора двух коллег, друзей и врагов.

«Дорогой Гейзенберг! Я прочитал книгу Роберта Юнга «Ярче тысячи солнц». <...> И думаю, вынужден сказать вам, как глубоко я удивлен тем, насколько вам отказывает память. <...> Я лично помню каждое слово наших бесед, происходивших на фоне глубокой печали и напряжения для всех нас здесь, в Дании. В особенности сильное впечатление на меня и на Маргрет (супруга Бора. – А. Г.), как и на всех в институте, с кем вы с Вейцзекером (известный немецкий физик, ездивший тогда с Гейзенбергом в Копенгаген. – А. Г.) разговаривали, произвела ваша абсолютная убежденность в том, что Германия победит и что посему глупо с нашей стороны надеяться на другой исход войны и проявлять сдержанность по поводу германских предложений о сотрудничестве. Я также отчетливо помню нашу беседу у меня в кабинете в институте, в ходе которой вы в туманных выражениях говорили так, что ваша манера не давала мне повода усомниться: под вашим руководством в Германии делается все, чтобы создать атомную бомбу. <...> Я молча слушал вас, поскольку речь шла о важной для всего человечества проблеме, в которой, несмотря на нашу дружбу, нас следовало рассматривать как представителей двух противоположных сторон смертельной битвы...». В 1961 году, во время пребывания в Москве, Бор сказал академику Аркадию Мигдалу: «Я понял его отлично. Он предлагал мне сотрудничать с нацистами».

Впоследствии Гейзенберг не смог последовательно объяснить свой приезд в Копенгаген. Он звучал противоречиво и неопределенно. Однако можно предположить, что ученый был весьма озабочен. В июле 1941 года в стокгольмской газете было опубликовано известие об американском эксперименте по созданию ядерной бомбы. В газете Stockholms Tidningen было написано: «По сообщениям из Лондона, в Соединенных Штатах проводятся эксперименты по созданию новой бомбы. В качестве материала в бомбе используется уран. При помощи энергии, содержащейся в этом химическом элементе, можно получить взрыв невиданной силы. Бомба весом 5 килограммов оставит кратер глубиной в один и радиусом 40 километров. Все сооружения на расстоянии 150 километров будут разрушены».

Гейзенберг был очень обеспокоен этим сообщением и обуреваем желанием узнать правду с помощью Бора. Возможно, он решил выяснить, поддерживает ли Бор связь с английскими и американскими коллегами для конструирования бомбы. Не исключено, что он хотел понять, не придумал ли Бор способ создания ядерной бомбы, о котором Гейзенберг не знал. Он хотел привлечь Бора к сотрудничеству в атомном проекте. Однако, может быть, Гейзенберг желал защитить своего учителя, «наполовину еврея», от преследования нацистов. Могло быть и так: Гейзенберг хотел продемонстрировать, как высоко он поднялся в Германии, но остался другом, коллегой и учеником Бора. После войны родилась легенда о том, что Гейзенберг отправился к Бору за советом – допустимо ли участие физиков в создании смертоносного оружия.

По словам немецкого ученого, Бор сказал, что применение ядерной энергии в военных целях неизбежно и оправданно. С годами Гейзенберг трансформировал свою версию и превратил ее в попытку организации международного заговора физиков против создания ядерного оружия. Он распространял легенду о сопротивлении немецких физиков Гитлеру, пересказанную им Юнгу. Но после выхода книги «Ярче тысячи солнц» Юнг изменил свое мнение и назвал версию о пассивном сопротивлении немецких физиков нацистам «мифом».

Американский биограф Гейзенберга Дэвид Кэссиди пишет: «Взгляды Гейзенберга в этот период ничем не отличались от взглядов других патриотически настроенных немцев нееврейского происхождения в артистических, академических или военных кругах. Эти социальные группы горячо поддерживали политику Германии во имя немецкой нации. Когда немецкая армия победным маршем шла по Европе в первые годы войны, эти круги приветствовали сообщения о победах на фронтах». Вполне возможно, что Гейзенберг считал, что, если война затянется, победу в ней можно одержать лишь с помощью ядерной бомбы, и этим объяснялся его визит в Копенгаген. Такую интерпретацию выдвинул сын Бора Оге, лауреат Нобелевской премии по физике (1975), в своем пересказе разговора с отцом: «В частной беседе с моим отцом Гейзенберг поставил вопрос о военном использовании атомной энергии. Отец был очень сдержан и выразил свой скептицизм, учитывая огромные технические трудности, с которыми нужно было справиться. Но у него осталось впечатление, что Гейзенберг считал, что новые возможности могут предрешить исход войны, если она затянется». Один из близких сотрудников Бора Стефан Розенталь, польский еврей, впоследствии датский ученый-ядерщик и специалист по квантовой механике, работавший в институте Бора во время визита Гейзенберга, вспоминал: «Я запомнил лишь то, что Бор был в сильном возбуждении после беседы и что он примерно так цитировал слова Гейзенберга: «Вы должны понять, что, если я принимаю участие в проекте, то потому, что твердо убежден в его реальности». Жена Гейзенберга Элизабет писала в воспоминаниях, что ее муж «постоянно изводил себя» мыслью о том, располагающие лучшими ресурсами союзники могут создать бомбу и применить ее против Германии.



Tags: Еврееведение, История
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments