роза красная морда большая

systemity


САМООРГАНИЗУЮЩИЕСЯ СИСТЕМЫ


Previous Entry Share Next Entry
Что мешает организации нормальной жизни людей? Их этнопсихика
роза красная морда большая
systemity
Эстония без СССР



   
     Таллин. Вид на Старый город. Виктор Вестеринен/ТАСС

Таллина как заграничный сувенир. Собственно, этот ликер можно купить в Эстонии и по сей день, и теперь-то он действительно заграничный. Но штука в том, что именно во времена СССР глоток этого сладкого напитка был воистину глотком свободы, а Эстония — особенно для близлежащих ленинградцев — суррогатным кусочком Европы. В Таллин модно было ездить на выходные и в свадебное путешествие. В Эстонии снимали дачи на лето — в Усть-Нарве, в Пярну и в Хаапсалу. Детей вывозили на легендарные молочные продукты (которым, как считалось, не было равных) и на не менее легендарный свежий воздух — сосны и Балтийское море. И не мы тут были первыми. Отдыхать в Хаапсалу, скажем, любил еще Игорь Северянин — и там сохранилась его мемориальная скамейка на берегу залива. А в советское время в Пярну отдыхал поэт Давид Самойлов («Сороковые, роковые, свинцовые, пороховые...»). Кроме того, Европа в советском кино — это почти всегда Эстония. От «Гамлета» до «Трех толстяков», от «Снежной королевы» до «Мертвого сезона» — за европейской натурой все «киносъемочные» ехали в Таллин и его окрестности.

И «фишка», аутентичность Эстонии на протяжении всех лет советской власти заключалась в том, что маленькая страна сохранила не только европейский облик, но и дух. Леннарт Мери, президент свободной Эстонии с 1992 по 2001 годы, не случайно сказал: «Мы никогда не покидали Европу — это Европа на 50 лет покинула нас». Сам-то Мери точно ментально не покидал Европу, хотя и был вместе с родителями выслан в 1940 году из Таллина в Сибирь на 10 лет. Вернувшись, он получил историческое образование, стал писателем и переводчиком, переводил на эстонский язык Шекспира, Ремарка и Грэма Грина. А в конце 80-х годов возглавил эстонский Народный фронт. После установления независимости был назначен министром иностранных дел, а потом дважды избирался на пост президента. Сейчас таллинский аэропорт носит имя Леннарта Мери.

Биография Мери — это портрет целой эпохи, внутри которой складывались и береглись все предпосылки для стремительного становления свободного государства. Республика формально еще оставалась в составе СССР, но 8 мая 1990 года Верховный Совет Эстонской ССР принял закон «О восстановлении действия Конституции независимой Эстонской Республики 1938 года» (!!). А 20 августа 1991-го, когда в СССР случился путч и еще неясен был его исход, Эстония подтвердила свою независимость. И уже 17 сентября того же года (меньше, чем через месяц!) была принята в состав ООН.

Эстонцы говорят: мы не реформировали советскую политическую систему — мы полностью ее демонтировали и выстроили на ее месте новую. Да, им было проще — можно сказать, они только этого и ждали. Эстония, кстати, была единственной советской республикой, в которой при коммунистах свободно смотрели западные телеканалы, особенно финские. Сказывалась и схожесть языка: эстонский и финский относятся к одной языковой группе, финно-угорской. Но дело ведь далеко не только в этом. Не была утрачена связь поколений (иначе откуда память о буржуазной конституции 1938 года?), поэтому сразу нашлись политики и экономисты, понимавшие основы современного цивилизованного государства: парламентаризм, независимый суд, неприкосновенность частной собственности.

Эстония — парламентская республика. Законодательная власть принадлежит однопалатному парламенту, который называется Riigikogu (101 депутат). Парламентом и коллегией выборщиков, в которую входят представители органов местного самоуправления, избирается президент — сроком на 5 лет и с правом занимать эту должность не более двух сроков. С 2016 года президентом Эстонии является Керсти Кальюлайд 1969 года рождения. По образованию госпожа президент — орнитолог, имеет четверых детей, второй раз замужем и владеет пятью европейскими языками помимо эстонского. Президент Эстонии определяет и осуществляет всю внешнюю политику страны, а что касается внутренних полномочий — назначает премьер-министра, а также имеет право распустить парламент и объявить досрочные выборы. Последним пунктом эстонцы очень гордятся: риск роспуска предостерегает парламентариев от непродуманных и скоропалительных решений.

Сегодня в Эстонии 13 политических партий. Все они на выборах борются за места в парламенте, но ни одна не достигает большинства (51%), что тоже очень позитивно: в итоге премьер-министр вынужден формировать сбалансированное коалиционное правительство. Коммунистическая партия была распущена еще в 1992 году.

Помимо выборов центральной власти в Эстонии чрезвычайно важными для повседневной жизни граждан являются выборы местного самоуправления. Закон об этом институте принят в 1993 году и звучит прямо как музыка: «Самоуправления автономны в своей деятельности и административно не зависят от центральной власти». Кстати сказать, если в парламентских выборах участвуют все граждане старше 18-ти лет, то органы самоуправления выбирают все жители конкретной территории вне зависимости от гражданства. И эти органы решают все насущные местные задачи: организацию дошкольного и школьного образования, соцпомощи, коммунальных услуг, благоустройства, культуры и досуга. Оттого-то (не говоря уже о чистоте и порядке) так часты праздники в маленьких эстонских городках — то парад собачек, то встреча с призраком в развалинах старого замка.

Что особенно интересно: будучи независимыми от власти, самоуправления могут просить у власти финансовой помощи — и получать ее! Для этих целей существует специальная государственная программа. Деньги на эту программу нашлись очень остроумно. Для всех стран — членов ЕС существуют квоты на выброс углекислого газа. Эстония свои квоты не выбирает и продает их на внешнем рынке — в результате чего имеет возможность финансировать планы местных самоуправлений в размере до 35% от общей суммы необходимых затрат. Например, на починку водопровода и канализации в многоквартирных домах, замену крыш, окон и дверей.

Словом, местным самоуправлениям позволена любая инициатива, которая не противоречит государственным законам. На страже законов в Эстонии стоит независимый суд, судопроизводство разделено на 3 ступени: уездные и городские суды, в качестве апелляционных — окружные суды и, наконец, Государственный суд, который одновременно является и Конституционным. Судьи во всех инстанциях — внимание! — назначаются пожизненно (президентом, а председатель Государственного суда — парламентом с подачи президента), с трехлетним испытательным сроком. В Эстонии сильна еще германская правовая традиция — люди верят в закон и не сомневаются в квалификации и неподкупности судей.

Законом и судебной системой защищается и тот самый главный кит, на котором стоит современное правовое государство — неприкосновенность частной собственности, прописанная в Конституции. Гарантируется и право наследования: то есть человек трудится на своей земле или на своем предприятии и не сомневается, что все это достанется детям и внукам. Для Эстонии, где уже в начале 90-х практически вся экономика оказалась в частных руках, это особенно важно.

Но! В 1991 году был принят закон о реституции. Потомкам эстонских граждан, сменившим место жительства в ходе советской оккупации, было предложено вернуться и занять фамильную недвижимость. После подписания пакта Молотова-Риббентропа всем этническим немцам, проживавшим в Эстонии, Германия предложила переехать на историческую родину — что большинство и сделало, получив в Германии компенсации за оставленные в Эстонии дома и квартиры. А в 1940 году, когда Эстония «влилась в семью братских советских республик», эстонцы тысячами (как семья Леннарта Мери) депортировались за Урал. Опустевшее по обеим причинам жилье было национализировано и раздавалось семьям победнее. И вот возвращаются хозяева.

Это был тот случай, когда понятие собственности из правовой категории перешло в категорию философскую. Чья эта квартира в Таллине возле парка Кадриорг? Семьи, чей дедушка-офицер получил ее от советской власти в 1946 году? Или потомков немецкого часовщика, который проживал здесь с начала ХХ века? А по соседству еще жил профессор химии, после депортации вернувшийся уже в коммуналку. Его внуки тоже хотят вернуть свои права. Как быть? Решение было принято отважное и стремительное, хотя, по понятным причинам, не все приняли его с восторгом. Недвижимость возвращается потомкам былых хозяев. Люди, занимающие означенную жилплощадь, ее покидают. Им выдается компенсация — но не в виде недвижимости или денег, а в ценных бумагах, которыми они могут распорядиться по своему усмотрению.

С тех пор прошло почти 30 лет, страсти поутихли. И теперь неприкосновенной частной собственностью считается именно та — закрепленная законами начала 90-х. А более живой интерес сегодня вызывает не недвижимость, а собственность на загородную землю и правила поведения на ней. Например, собирая грибы, вы углубились в густой лес и вдруг наткнулись на табличку «Частное владение». Вам в спину сразу пальнут из дробовика или спустят собак? Вовсе нет. Но желательно найти хозяина и попросить у него позволения продолжить прогулку. Формально он имеет право вам отказать, но в этих случаях и предупреждения бывают строже: заборы или щиты с подробными правилами поведения. А чаще всего хозяева не возражают, если вы гуляете в их угодьях, соблюдая приличия.

Конкретные истории. Пенсионерка Мария получила в наследство вместе с хутором 3 гектара леса. Она не возражает против прогулок по нему посторонних, но у нее есть условия. Во-первых — никаких костров. Во-вторых — можно собирать грибы и ягоды, но – к столу, а не в промышленных масштабах. В лесу, считает Мария, должны обитать зверюшки, а если им станет нечего есть, они уйдут.

А вот Сандер владеет всего одним гектаром леса, но с тропинкой, которая ведет к морю. Тропинку облюбовали местные дачники, они же по бокам от тропинки стали оставлять следы пикников, что очень не понравилось Сандеру. Выход к морю перекрывать нельзя: прибрежная полоса, согласно Экологическому кодексу, должна быть доступна всем гражданам Эстонии. Поэтому Сандер вынужден был по обеим сторонам тропинки поставить заборы.

Если отдыхающие не поймут вежливых предупреждений Марии и Сандера (а также хозяев старинных усадеб, живописных хуторов, полей с посадками, пасек), владельцы частной собственности обратятся в правоохранительные органы, и закон будет на их стороне — грубо говоря, приедет полиция.

И тут мы подходим к самому интересному – что же, в Эстонии совсем нет коррупции? Все настолько одержимы верой в дух и букву закона? Коррупция есть, и борьба с ней тоже есть. Об этом пойдет речь в следующем материале.



Я больше десятка раз бывал в Эстонии в командировках по работе. С семьёй мы отдыхали в Эльве. До сих пор храню самые тёплые чувства к моим друзьям эстонцам, к их рациональному и здоровому образу социального сосуществования



  • 1

выбросы углекислого газа

"Эстония свои квоты ма выбросы углекислого газа не выбирает и продает их на внешнем рынке"
- то есть паразитирует на других странах, так?.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account