САМООРГАНИЗУЮЩИЕСЯ СИСТЕМЫ (systemity) wrote,
САМООРГАНИЗУЮЩИЕСЯ СИСТЕМЫ
systemity

Categories:

«Барственный холуй» - такой портрет Михалкова получился у Дудя

Медиафрения. Приручение рэперов, страдания по Брилеву и портрет барственного холуя


3 ДЕКАБРЯ 2018,
ИГОРЬ ЯКОВЕНКО


БАРСТВЕННЫЙ ХОЛУЙ

На минувшей неделе, 27.11.2018, увидела свет одна из самых удачных работ журналиста Юрия Дудя – его интервью с Никитой Михалковым. Забавным образом это интервью совпало с очередной порцией брани, которую обрушил на Дудя Владимир Соловьев. «Ну, какой из тебя журналист, Дудь?» — орал Соловьев, развалясь в кресле в своей студии на государственной радиостанции «Вести.ФМ». Это было очень смешно, поскольку интервью Дудя с Михалковым посмотрели на ютуб-канале около 6 миллионов человек, а радиопередачи Соловьева на ютубе собирают 3-4 тысячи просмотров, то есть в тысячи раз меньше. Это при том, что Дудь свою популярность зарабатывает в условиях жесткой конкуренции, а популярность Соловьева целиком основана на его постоянном присутствии в телевизоре, когда на эту популярность работает вся государственная медийная монополия. И если Соловьева вынуть из телевизора и поместить в ютуб, наравне с прочими блогерами, он тут же сдуется, как мыльный пузырь, и исчезнет.



Теперь о творческом успехе Дудя – о портрете Никиты Михалкова. Когда я смотрел это интервью, пытался понять, в каком жанре был исполнен этот портрет. И ближе к концу понял, что это была борьба жанров. Михалков все время пытался склонить Дудя, чтобы тот изобразил его в жанре парадного портрета. Чтобы получилось, как у Стефано Торелли с «Коронационным портретом Екатерины 2-й» — величественно и пышно. Дудь, напротив, все время пытался сработать в жанре «портрет-тип», чтобы вышло, как кустодиевская «Купчиха за чаем», то есть сочно и похоже. В результате получился шутовской портрет, практически шарж. Но очень похожий на оригинал.

Михалков сказал Дудю, что его самое любимое слово «бл@дь». Оно же – самое нелюбимое им слово. Но, судя по этой передаче, Михалков обманул, поскольку это слово он употребил всего один раз, а вот слово «говно», а также производные от него употреблял неоднократно. Чаще чем любое другое слово. Первый раз Михалков произнес «говно» в адрес фильма «Смерть Сталина». И объяснил почему. Оказывается, «не может жить большая держава, у которой нет чего-то такого, над чем нельзя смеяться». После чего Михалков стал объяснять Дудю, что, например, во Франции запрещено смеяться над Французской революцией. «Попробуй посмеяться над Французской революцией!» — с угрозой предложил Дудю Михалков, но тот на всякий случай отказался и перешел к другим темам. А зря. Было бы неплохо спросить Михалкова, какие наказания понесли от суровых и несмешливых французов создатели таких комедий, как «Пришельцы – 3. Взятие Бастилии» или «Черный тюльпан», в которых данное историческое событие предстает как весьма смешное действо, а исторические персонажи поданы в исключительно комическом ключе.

К своему собственному творчеству Михалков относится с трепетным восхищением. «Утомленные солнцем – 2» — это великая картина!» — с глубоким придыханием объявил Михалков. А то, что картина провалилась в прокате и россияне не захотели ее смотреть, так это — происки врагов, в первых рядах которых Михалков назвал такие популярные у россиян издания, как «Нью-Йорк Таймс», «Гардиан» и другие. Видимо, каждый россиянин, перед тем как идти в кино, смотрит, что о фильме пишут в западной прессе…

Все попытки Дудя вызвать у Михалкова какие-то человеческие чувства, типа стыда или обнаружить что-то похожее на совесть, отскакивали от бронзовой статуи режиссера, как пинг-понговый шарик. Даже показ крупным планом той дивной сцены, когда Михалков бьет ногой в лицо парня, которого держат двое охранников, не вызвал у режиссера ни секунды замешательства. «Если бы это было бы еще раз, я бы сделал то же самое», — с чувством собственного достоинства и глубочайшей нравственной правоты воскликнул Михалков. То же и насчет «мигалки» на автомобиле. Абсолютная уверенность в том, что барину можно то, чего нельзя крепостным.

Дикое барство органично сочетается у Михалкова с диким же холуйством. Дудь предлагает Михалкову прокомментировать два его выступления в поддержку сначала Ельцина, затем Путина. 1996 год: «Сегодня я буду поддерживать Ельцина и только. Это его крест, ему нет альтернативы». И год 2009: «Для Путина власть была и остается крестом». «Вы про всех президентов будете говорить с такой интонацией? — с невинным видом спрашивает Дудь. — И про Ксению Собчак тоже, если она станет президентом?»

Тут Михалков сквозь толщу забронзовения почувствовал укол и снизошел до объяснения. «Я искренне поддерживал Ельцина, поскольку ему не было альтернативы!» — выпучив глаза от искренности, заявил Михалков. И добавил: «Я ведь тогда не знал всего того, что знаю сейчас». То есть в 1996 году человек, находящийся в гуще информационного потока, не знал всего того, что сегодня, справедливо или нет, ставится в вину эпохе Ельцина. Вранье Михалкова особенно изумительно, если учесть, что он был большим другом и сторонником Руцкого с его «чемоданами компромата».

Все попытки Дудя добиться от Михалкова ответа, почему он, бичуя современное состояние России, умудряется обвинять в этом состоянии кого угодно, кроме Путина, разбивается о броню холуйства, многократно усиленную немалым талантом лицедейства. «Я уверен, что Путин не все знает!» — заявляет Михалков, глядя прямым взглядом на собеседника. И ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он добавил: «Существуют силы, которые хотят, чтобы он не все знал». Голос Михалкова дрожит от задушевности, когда он говорит о Путине: «Я понимаю ту чудовищную ответственность, которая лежит на плечах этого человека!»

«Барственный холуй» — такой портрет Михалкова получился у Дудя. Портрет одновременно гротескный и фотографически похожий на оригинал. Хорошая журналистская работа.





Tags: Журналистское расследование, Россия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments