Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

роза красная морда большая

Леонид Андреев. Непридуманные рассказы о животных

Real Sories About Pets Cover Small
Непридуманные рассказы о животных
Автор: Леонид Андреев
Цена $ 5.21
 ePub (eReader)

Рассказы о поведении, психике и интеллекте домашних животных

Часто можно слышать от людей, что животным не свойственна рассудочная деятельность. В книге
приведено более полусотни рассказов из жизни собак и кошек, в которых доказывается обратное.




роза красная морда большая

Непечатная поэма неконвенционального Р. Киплинга

                                              https://stihi.ru/2020/02/24/812

Непечатная поэма неконвенционального Р. Киплинга

"НЕПЕЧАТНАЯ" ПОЭМА
НЕКОНВЕНЦИОНАЛЬНОГО ПОЭТА
Редьярда КИПЛИНГА*
.


Так же как и оружие в последние 100 лет, поэты своим наследием и памятью в поколениях бывают конвенциональными и неконвенциональными, в чьих строчках сама дышит жизнь, чьи строчки сердца жгут людские, вплавляя в них неравнодушье к творящемуся на Земле безобразию ЗАКОННОМУ и ПОДЗАКОННОМУ. Неконвенционально творчество Джорджа Городона БАЙРОНА, Генриха ГЕЙНЕ, Александра ПУШКИНА, Михаила ЛЕРМАНТОВА, Тараса ШЕВЧЕНКО и Ридьярда КИПЛИНГА, написавшего поэму "Бремя ИЕРУСАЛИМА", чётко "расставив точки Над всеми кровавыми i" в Истории Иерусалима - столицы Царства ИзрАилева и евреев, его граждан, несправедливо гонимых и предаваемых, - (веками!) - человеческой цивилизацией с времён ВЕЛИКОГО РАЗОРЕНИЯ Вавилоном и Римом. Поэму настолько провидческую, что её до сих пор не включают в собранья его сочинений издатели из-за взрывной силы правды в её строках**.

*  -   Сэр ДжОзеф Редьярд Киплинг (англ. Sir Joseph Rudyard Kipling —  [rаdj;rd k;pl;нг]; 30 декабря 1865, Бомбей — 18 января 1936, Лондон) —  английский писатель, поэт и новеллист. Художественные произведения Киплинг включают «Книгу джунглей», «Ким», а также множество рассказов, в том числе «Человек, который будет королём». Среди его стихов: «Мандалай» (1890), «Гунга Дин» (1890), «Боги заголовков тетрадей» (1919), «Бремя белого человека» (1899) и «Если…»  (1910), «Бремя Иерусалима» [1914(?)].
    
В 1907 году Киплинг становится первым англичанином, получившим Нобелевскую премию по литературе. В этом же году он удостаивается наград от университетов Парижа, Страсбурга, Афин и Торонто; удостоен также почётных степеней Оксфордского, Кембриджского, Эдинбургского и Даремского университетов.


Алекс ТАРН.

                ПОЭМА Ридьярда КИПЛИНГА
                "БРЕМЯ ИЕРУСАЛИМА".
https://dandorfman.livejournal.com/1889347.html

Когда речь заходит о Нобелевском лауреате (1907) Ридьярде Киплинге,
  современных прогрессистов начинает тошнить руганью.    -

         Он-де и певец колониализма, и расист, и, само собой, фашист – как же
  без этого.

         Одно название его знаменитого стихотворения «Бремя белого человека»
  приводит в ярость левых либералов по обе стороны Атлантики.

         А знаете  ли вы, что у Киплинга есть еще и другой «Burden» - «The
   Burden of  Jerusalem»*** ("Бремя Иерусалима"?

         Но – обо всем по порядку. -

         После смерти Киплинга в начале 1936 года его вдова обнаружила две
   неопубликованные поэмы.

         Одна из них – «Бремя Иерусалима» - была сочтена ею абсолютно не
   годящейся для печати.

         Своими сомнениями вдова поделилась с лордом Альфредом Вебб-
   Джонсоном, врачом и литературным душеприказчиком поэта, и тот вполне
   согласился с нею.

         По прошествии нескольких лет, в разгар Второй мировой войны, сэр
   Альфред решил посвятить в тайну поэмы самого Уинстона Черчилля (по
   случаю приема того в почетные члены Королевского хирургического
   колледжа).

         Черчилль пришел в восторг, но подтвердил, что поэма
   непечатна.

         При этом он вспомнил, что среди пылких почитателей Киплинга
   числится и Президент США Франклин Делано Рузвельт ("ФДР").

         Премьер попросил сэра Альфреда изготовить еще одну копию и послал ее
   ФДР, присовокупив сопроводительное письмо, где, среди прочего, было
   написано буквально следующее:

         «…важно, чтобы факт существования поэмы остался неизвестным и чтобы
       не было никаких публичных упоминаний об этом подарке».

         Рузвельт был настолько тронут, что в тот же день (немедленно после
   получения копии) ответил и Черчиллю, и Вебб-Джонсону.

        «Я понимаю, почему миссис Киплинг решила не публиковать поэму, -
   написал он сэру Альфреду. – Так и или иначе, это драгоценность».

        Послание Черчиллю носило более политический оттенок:

        «Мне совершенно ясно, почему это не может быть опубликовано сейчас, -
        констатировал ФДР. – Возможно, «Бремя Ерусалима» должно подождать,
        пока я буду достаточно силен, чтобы притащить Ибн-Сауда в Ерусалим, а
        доктора Вейцмана – в Мекку».

        Итак, копии были положены под сукно соответствующих библиотек и
   извлечены для публикации лишь полвека спустя – да и то в
   полу-специальных изданиях.

        Сборники и собрания сочинений Ридьярда Киплинга по-прежнему
   печатаются без злополучной «непечатной» поэмы.

        Меня настолько поразила эта чисто Иерусалимская история, - (ну какой
   еще, скажите, город на планете Земля мог удостоиться подобного сюжета?), -
   что я немедленно перевел поэму на русский.

        Не уверен, что это такая уж драгоценность в чисто литературном плане,
   но содержание, - сохранённое мною с максимальной точностью, - интересно
   весьма и весьма!

   Вот эта "НЕПЕЧАТНАЯ" по солидарномым во мнении Президента США Франклина
   Делано РУЗВЕЛЬТА и Премьер-Министра Великобритании УинстонаЧЕРЧИЛЛЯ
   в переводе на русский язык:
   
       
  Редьярд Киплинг.

        БРЕМЯ ИЕРУСАЛИМА.
(Перевод с английского Алекса ТАРНА,
 https://dandorfman.livejournal.com/1889347.html).

  С истока дней среди пустынь
  Два кровных брата, два врага –
  Агари сын – и Сарры сын –
  Вокруг тебя, Иерусалим.

 (Но вряд ли Авраам-старик,
  Его жена и пастухи
  Могли представить хоть на миг,
  Чем станешь ты, Ерусалим).

  Был верен месту Исмаил –
  Пустыне горькой и сухой.
  Он только там овец водил –
  Вблизи тебя, Иерусалим.

  А вот Израиль жил пока
  На фараоновых хлебах,
  И ждал хорошего пинка,
  Чтоб вспомнить про Иерусалим.

  Пройдя сквозь дикий окоём,
  Пустыню, море, Иордан,
  Он проложил свой путь огнём
  В твои края, Иерусалим.

  Царям и Судьям срок настал,
  Пока могучий Вавилон
  Всех скопом в рабство не угнал,
  Осиротив Иерусалим.

  Когда ж от вавилонских рек
  Опять прогнали их назад,
  Тит, словно новый Амалек,
  Сравнял с землёй Ерусалим.

  От римских стен до готских орд
  Они рассеялись, как дым,
  И сын Агари, - местью горд, -
  Попрал святой Иерусалим.

  Бродя среди своих отар,
  Он веру новую открыл,
  И громкий зов «Аллах Акбар!»
  Услышал ты, Иерусалим.

  А те изгнанники брели,
  Привычны к пыткам и кострам,
  Гонимы по краям земли –
  Твои сыны, Иерусалим.

  Гроза тиранов и царей,
  Пророки, бунтари, рабы,
  Они всегда лицом к заре –
  Лицом к тебе, Иерусалим.

  Не знаю, как Господь хранит
  Свой Невозлюбленный Народ, -
  Кгда тот прячет свой профит
  В Нью-Йорк, в Берлин, в Иерусалим?

  Но вековых событий нить
  Нас учит: если ты не Гунн,
  Не стоит Коэна дразнить –
  За ним всегда Иерусалим.

  Нелепа шапка, но под ней,
  В мирке раввинов и лотков –
  Густая кровь халдейских дней,
  Порода, мощь, - Иерусалим.

  Не жди пощады, Исмаил,
  Не брат, а волк к тебе пришёл,
  Пришёл и город осадил, –
  Вернуть себе Ерусалим.

  И всем народам – тяжкий гнёт
  Упрёков, злобы и вражды,
  Пока Израиль не взойдёт
  С триумфом в свой Иерусалим.

  А не сумевший оградить
  Служанку от своей жены,
  Взрастил на собственной груди
  Твоих врагов, Иерусалим.

       
  Вот такая, друзья, "Краткая история евреев" от великого британского
 поэта сэра Джозефа Ридьярда Киплинг

          Источник:  Alexander Kovarski, "Киплинг Р. Бремя белого человека",
роза красная морда большая

Да, были люди в наше время!

Анатолий Мариенгоф. "Бессмертная трилогия"https://www.ozon.ru/product/bessmertnaya-trilogiya-11062567/?sh=UTHNhHGX

Анатолий Борисович Мариенгоф – поэт, прозаик, драматург, мемуарист, был яркой фигурой в литературной жизни России первой половины XX века. Один из основателей поэтической группы имажинистов, оказавшей определенное влияние на развитие российской поэзии 1910–1920-х годов. Был связан тесной личной и творческой дружбой с Сергеем Есениным. Мемуарная проза Анатолия Мариенгофа долгие годы оставалась неизвестной читателю. Затем она публиковалась по частям и лишь единожды была издана в одном томе. А ведь он рассматривал три части своих воспоминаний ("Роман без вранья", "Мой век, мои друзья и подруги" и "Это вам, потомки!") как единое целое и даже…
..................................................................................


                                            image(1)


На девятнадцатом году революции Сталину пришла мысль (назовем это так) устроить в Ленинграде "чистку". Он изобрел способ, который казался ему тонким: обмен паспортов. И десяткам тысяч людей, главным образом дворянам,стали отказывать в них. А эти дворяне давным-давно превратились в добросовестных советских служащих с дешевенькими портфелями из свиной кожи. За отказом в паспорте следовала немедленная высылка: либо поближе к тундре,либо - к раскаленным пескам Каракума. Ленинград плакал. Незадолго до этого Шостакович получил новую квартиру. Она была раза в три больше его прежней на улице Марата. Не стоять же квартире пустой, голой. Шостакович наскреб немного денег, принес их Софье Васильевне и сказал: - Пожалуйста, купи, мама, чего-нибудь из мебели. И уехал по делам в Москву, где пробыл недели две. А когда вернулся в новую квартиру, глазам своим не поверил: в комнатах стояли павловские и александровские стулья красного дерева, столики, шкаф, бюро. Почти в достаточном количестве. - И все это, мама, ты купила на те гроши, что я тебе оставил? - У нас, видишь ли, страшно подешевела мебель, - ответила Софья Васильевна. - С чего бы? - Дворян высылали. Ну, они в спешке чуть ли не даром отдавали вещи. Вот,скажем, это бюро раньше стоило... И Софья Васильевна стала рассказывать, сколько раньше стоила такая и такая вещь и сколько теперь за нее заплачено. Дмитрий Дмитриевич посерел. Тонкие губы его сжались. - Боже мой!.. И, торопливо вынув из кармана записную книжку, он взял со стола карандаш. - Сколько стоили эти стулья до несчастья, мама?.. А теперь сколько ты заплатила?.. Где ты их купила?.. А это бюро?.. А диван?.. и т, д. Софья Васильевна точно отвечала, не совсем понимая, для чего он ее об этом спрашивает. Все записав своим острым, тонким, шатающимся почерком, Дмитрий Дмитриевич нервно вырвал из книжицы лист и сказал, передавая его матери: - Я сейчас поеду раздобывать деньги. Хоть из-под земли. А завтра, мама, с утра ты развези их по этим адресам. У всех ведь остались в Ленинграде близкие люди. Они и перешлют деньги - туда, тем... Эти стулья раньше стоили полторы тысячи, ты их купила за четыреста, - верни тысячу сто... И за бюро,и за диван... За все... У людей, мама, несчастье, как же этим пользоваться?.. Правда, мама?.. - Я, разумеется, сделала все так, как хотел Митя, - сказала мне Софья Васильевна. - Не сомневаюсь. Что это?.. Пожалуй, обыкновенная порядочность. Но как же нам не хватает ее в жизни! Этой обыкновенной порядочности!
роза красная морда большая

Лев Толстой и Максим Горькии друг о друге

Как-то много лет тому назад в разговоре с микробиологом, академиком Еленой Николаевной Кондратьевой у нас зашёл разговор о Максиме Горьком. Я сказал, что почему-то я его не люблю, хотя объяснить свою нелюбовь не могу. Е.Н. Кондратьева была дочерью великого экономиста Николая Кондратьева. Н. Кондратьев общался с советскими верхами и, как я понял из слов Е.Н., она имела представление о Горьком не по книгам. Николай Кондратьев военной колегией верховного суда СССР 17 сентября 1938 года приговорён к расстрелу и в тот же день расстрелян. В мае 1963 года был реабилитирован, но тогда об этой реабилитации не было опубликовано в СССР ни слова, продолжалось шельмование трудов Н. Д. Кондратьева официальной советской экономической наукой до 1987 года. Он был повторно реабилитирован 16 июля 1987 года. Елена Николаевна сказала буквально следующее: "Я не хочу о нём говорить! Это - очень злой человек!". Меня это слегка удивило. Сегодня мой друг прислал мне заметку. На эту тему написано очень много. Но, что меня поразило, это то, что Л.Н. Толстой был одинакового мнения с Е.Н.

Лев Толстой о Максиме Горьком: "Злой человек. Он похож на семинариста, которого насильно постригли в монахи и этим обозлили его на все. У него душа соглядатая, он пришел откуда-то в чужую ему, Ханаанскую землю, ко всему присматривается, все замечает и обо всём доносит какому-то своему богу. А бог у него – урод, вроде лешего или водяного деревенских баб". Максим Горький о Льве Толстом: "Во Льве Николаевиче есть много такого, что порою вызывало у меня чувство, близкое ненависти к нему, и опрокидывалось на душу угнетающей тяжестью. Его непомерно разросшаяся личность — явление чудовищное, почти уродливое, есть в нем что-то от Святогора-богатыря, которого земля не держит."


                                   kkkvhzhabfrxecob_1024
                                                                                                                                        Дата съемки: 8 октября 1900

Это была вторая встреча писателей. «Был в Ясной Поляне. Увез оттуда огромную кучу впечатлений, в коих и по сей день разобраться не могу… Я провел там целый день с утра до вечера»,– Горький Чехову в октябре 1900 года.
роза красная морда большая

Этапы жизни

Я много стихов сочинил (небольшая часть вот здесь: https://systemity.wordpress.com/2021/09/15/393/)  до того, как понял, что сочинять стихи в наше время глупо, есть намного более актуальные проблемы. А сегодня утром совершенно случайно увидел в интернете моё первое опубликованное стихотворение, напечатанное в сборнике "Молодые поэты Азербайджана". И для меня пожалуй впервые в жизни рельефно высветилось понятие "Этапы жизни". Особенно полезно почувствовать школьные годы, когда пошёл 85-й:

"На низком столике в большой стеклянной вазе
Стоит букет из восковых цветов,
И есть какая-то особенная свежесть
В недвижном блеске ярких лепестков.

Рукой умелою так передал художник
Тона живые неживым цветам,
Что верить хочется: они не восковые
И воду дать бумажным стебелькам."
роза красная морда большая

Сказка про падишаха и быль про одну марионетку

Падишах вернулся из поездки по своему государству, и Насреддин спросил его: "Как съездили, ваше величество?"

"Отлично, Эффенди, я получил массу удовольствий и развлечений, - ответил ему падишах. В понедельник остановились мы в одном кишлаке. Там вдруг возник пожар, и все дома вместе с жителями сгорели. Во вторник прибыли мы в кишлак, где бешеная собака покусала двух человек, и мы, дабы не перебесились все жители, повелели всем отрубить головы. В среду доехали до селения, которое решили мы за строптивость его обитателей предать огню, но аллах опередил нас. Оказалось, что весь кишлак до основания снесло потоком, погибли стар и млад. До поздней ночи любовался я этим зрелищем. А в четверг мы посетили один кишлак. На наших глазах сорвался с цепи здоровенный бугай и поднял на рога нескольких человек. Нам это понравилось, ибо мы любим все сильное. В пятницу же мы были еще в одном кишлаке. Там нам показали сумасшедшего, и, сжалившись над ним, мы велели повесить его. В субботу, когда мы оказались еще в одном кишлаке, там произошло землетрясение, сколько людей погибло под обвалившимися крышами! А в воскресенье, то есть вчера, в одном кишлаке мы были свидетелями того, как одна молодая и красивая женщина повесилась на дереве. Так что я очень доволен путешествием, много интересного мы увидели.

Низко поклонился Насреддин и промолвил: "Хорошо еще, что вы, ваше величество, путешествовали всего только неделю (меньше года)! Что было бы, если, скажем, ездили бы вы целый месяц (все четыре года)?..
роза красная морда большая

Мы живём под собою не чувствуя дна - несусветных морей человекоговна


                                       Бабеля лето


                                                Clip2Net Menu_210713230933ffffffff

«Буду думать, что ты уезжаешь в Одессу», — сказала она идущему на расстрел мужу, Исааку Бабелю. Её саму не тронули — дали построить много станций московского метро и кавказских курортов. Позже Антонина Пирожкова уехала во Флориду — писать о муже правду.

В одну из первых встреч в 1932 году Исаак Бабель повел ее пить водку. «Если женщина — инженер, да еще строитель, — пытался он меня уверить, — она должна уметь пить водку. Пришлось выпить и не поморщиться, чтобы не уронить звания инженера-строителя», — вспоминала Антонина Пирожкова.

Выросшая в деревне в семье полуграмотных родителей, она закончила Сибирский томский технологический институт и работала инженером конструкторского бюро Кузнецкстроя. По воспоминаниям современников, будто олицетворяла собой эпоху — красавица, комсомолка и спортсменка, которая получила профессию и всю себя отдает производству. Коллеги по Кузнецкстрою называли ее «принцессой Турандот». О ней писали заводские газеты, да и потом, в столичном Метрострое, ее лицо неизменно украшало собой Доску почета. Бабель ею очень гордился. Художница Валентина Ходасевич, которую писатель одной из первых познакомил со своей новой избранницей, рассказывала, что тот едва ли не каждый вечер ходил проверять — не сняли ли Антонину с «доски». Спустя два года после той встречи с питьем водки они стали жить гражданским браком. Пирожковой было 25 лет, Бабелю — 40. Контраст между ними был разителен. За спиной у писателя уже было два брака и двое детей, в то время как у Антонины — только юношеские увлечения. Она была, по воспоминаниям Ходасевич, «необычайно женственной, но не лишенной властности и энергии»: могла посмотреть на Бабеля так строго, что тот смущался и замолкал на полуслове. Сам он, как вы помните, невысокий, с проплешинами, в неизменных круглых интеллигентских очках. Великий писатель, да, но к середине 30-х, когда началась их семейная жизнь, уже написавший свое главное — «Конармию» и «Одесские рассказы», уже разочаровавшийся в советской власти, потрясенный ужасами репрессий и коллективизации. За перо Бабель брался все реже и реже, да и то по большей части, чтобы заняться переводами. Он уходил в тень, сидел смаковал язык своего детства, переводя с идиш на русский рассказы Шолом-Алейхема. Есть сведения, что еще в 1936 году Антонина интересовалась, могут ли его арестовать. Бабель уже тогда допускал такую возможность: совсем недавно умер его главный покровитель и заступник — Максим Горький. «При его жизни мой арест был невозможен, — якобы ответил тот своей молодой жене. — А сейчас все возможно, хотя и все еще затруднительно».

Историки спорят, что послужило причиной ареста Исаака Бабеля в мае 1939 года. Вероятнее всего, причин было несколько. Во-первых, тесные отношения с наркомом внутренних дел Николаем Ежовым — того сместили с поста в ноябре 1938 года и повязали за месяц до ареста Бабеля. Преемник Ежова Лаврентий Берия принялся активно «вычищать» списки друзей и коллег своего предшественника. Во-вторых, довольно резкие высказывания Бабеля в кругу друзей. Известно, что Ежову поступали доносы на писателя, но тот не давал им ходу. Автором одного из доносов был, например, чекист Борис Берман, сам расстрелянный в 1939 году. Он передавал, в частности, подробности встречи Бабеля с режиссером Сергеем Эйзенштейном: «Бабель говорил: Вы не представляете себе и не даете себе отчета, какого масштаба люди погибли и какое это имеет значение для истории. Это страшное дело. Мы с вами, конечно, ничего не знаем, шла и идет борьба с “хозяином” из-за личных отношений ряда людей к нему. Мне очень жаль расстрелянных , потому что это были настоящие люди».

Наконец, еще одной из причин ареста называют давнюю неприязнь к Бабелю военачальников Климента Ворошилова и Семена Буденного. Последний невзлюбил писателя после публикации цикла «Конармия»: в 1920 году Бабель как военный корреспондент прошел с Первой конной армией Буденного советско-польскую войну. В рассказах он развенчал романтический флер вокруг буденновских кавалеристов, который так усиленно культивировала советская пропаганда. Писатель изобразил их не только бойцами за идею, но и в том числе антисемитами и погромщиками. Позже его слова подтвердили сводки Еврейского общественного комитета, занимавшегося помощью пострадавшим. Согласно этим сводкам, путь буденновцев сквозь одну только Киевскую губернию осенью 1920 года повсюду сопровождался убийствами, насилием и грабежами в отношении евреев, а также криками «Бей жидов, спасай Россию!» — с ними кавалеристы заезжали в очередное село. В сводках вступление бойцов Конармии в любое из еврейских местечек именуют не иначе как «нападением», упоминая, что в ряде случаев еврейское население пыталась защитить милиция — но и та отступала перед лихой конницей. После публикации «Конармии» Буденный назвал Бабеля «дегенератом от литературы». Ему через газету «Правда» апеллировал Горький: «Читатель внимательный, я не нахожу в книге Бабеля ничего карикатурно-пасквильного, наоборот: его книга возбудила у меня к бойцам Конармии и любовь, и уважение, показав их действительно героями».

Антонина Пирожкова подробно документирует арест Бабеля в своей книге воспоминаний. 15 мая 1939 года в пять утра чекисты, их было четверо, заехали сначала в квартиру к писателю, не зная, что тот остался ночевать на даче в подмосковном Переделкино. С собой в Подмосковье они забрали и Антонину: ей сказали, что сам Бабель нужен только для того, чтобы помочь в розыске другого человека. Однако по приезде на дачу все стало понятно. «Оттолкнув меня от двери, двое сразу же подошли к Бабелю. “Руки вверх!” — скомандовали они, потом ощупали его карманы и прошлись руками по всему телу — нет ли оружия. Бабель молчал. Нас заставили выйти в мою комнату; там мы сели рядом и сидели, держа друг друга за руки. Говорить мы не могли», — вспоминала Пирожкова.

Исаака Бабеля обвинили в контрреволюционном заговоре, связях с троцкистами и шпионаже на французскую разведку. Его расстреляли 27 января 1940 года — Антонине Пирожковой удалось узнать об этом только спустя 14 лет. Все это время на ее запросы о судьбе мужа приходили стандартные отписки: жив, отбывает срок заключения, без права переписки. Удивительно, но приговор знаменитому супругу не помешал ей самой сделать в Советском Союзе карьеру. Пирожкова продолжала трудиться в Метрострое, была среди разработчиков таких станций метро, как «Площадь Революции», «Маяковская», «Киевская», преподавала в Московском институте инженеров транспорта, а позже проектировала курортные зоны Кавказа. В одиночку воспитывала их общую с Бабелем дочь Лиду, родившуюся в 1937 году, а все свободное время посвящала сбору документов и воспоминаний о муже. Благодаря ей появились сборники статей и мемуары, стали известны детали частной жизни писателя, особенности его характера и даже привычки.

Она больше не вышла замуж: сначала думала, что муж жив, а позже — уже взяв на себя роль «великой вдовы», как сегодня нередко называют Пирожкову филологи. В 90-е годы она вслед за дочерью эмигрировала в Соединенные Штаты, издала еще одну книгу воспоминаний и умерла в собственном доме в городе Сарасота, штат Флорида, в возрасте 101 года.

В своих мемуарах она часто возвращалась к моменту их прощания утром 15 мая 1939 года. «Уже когда подъезжали к Москве, я сказала Бабелю:
— Буду ждать, буду считать, что вы уехали в Одессу. Только не будет писем.
Он ответил:
— Я вас очень прошу, чтобы девочка не была жалкой.
— Но я не знаю, как сложится моя судьба…
И тогда сидевший рядом с Бабелем сказал:
— К вам у нас никаких претензий нет.
Мы доехали до Лубянки и въехали в ворота. Машина остановилась перед закрытой массивной дверью, охранявшейся двумя часовыми. Бабель крепко меня поцеловал, проговорил:
— Когда-то увидимся… — и, выйдя из машины, не оглянувшись, вошел в эту дверь».

Михаил БЛОКОВ, Jewish.ru

роза красная морда большая

Все козлы встали и бурно зааплодировали

Илья Эренбург в своих воспоминаниях привёл фразу, которой почему то нет в этой стенограмме...
Когда он захотел привести ещё отзыв одного читателя, то публика, изрыгавшая гадости в его адрес, закричала "Хватит, знаем мы ваших читателей" и тогда Эренбург ответил" и всё же я приведу письмо этого читателя" и далее... по приведенному тексту...
Отрывок из стенограммы. Повестка дня:
"Обсуждение литературной деятельности беспартийного писателя Ильи Григорьевича  Эренбурга"...
Отрывок из выступления
Анатолия Суркова:
"Я предлагаю товарища Эренбурга исключить из
Союза советских писателей за космополитизм в его произведениях"...
Николай Грибачев:
Товарищи, здесь очень много говорилось об Эренбурге, как о видном и чуть ли не выдающемся публицисте. Да, согласен, во время Отечественной войны он писал нужные, необходимые для фронта и тыла статьи. Но вот в своем многоплановом романе "Буря" он похоронил не только основного героя Сергея Влахова, но лишил жизни всех русских людей - положительных героев. Писатель умышленно отдал предпочтение француженке Мадо. Невольно напрашивается вывод: русские люди пусть умирают, а французы - наслаждаются жизнью? Я поддерживаю товарищей Суркова, Ермилова, Софронова, что гражданину Эренбургу, презирающему
все русское, не может быть места в рядах "инженеров человеческих душ", как назвал нас гениальный вождь и мудрый учитель Иосиф Виссарионович Сталин...
Михаил Шолохов:
Эренбург - еврей! По духу ему чужд русский народ, ему абсолютно безразличны его чаяния и надежды. Он не любит и никогда не любил Россию. Тлетворный, погрязший в блевотине Запад ему ближе. Я считаю, что Эренбурга неоправданно хвалят  за публицистику
военных лет. Сорняки и лопухи в прямом смысле этого слова не нужны боевой, советской литературе…
Илья Григорьевич Эренбург: Вы только что с беззастенчивой резкостью, на которую способны злые и очень завистливые люди, осудили на смерть не только мой роман "Буря", но сделали попытку смешать с золой все мое творчество...
Однажды в Севастополе ко мне подошёл русский офицер. Он сказал:
"Почему евреи такие хитроумные, вот, например, до войны Левитан рисовал пейзажи, за
большие деньги продавал их в музеи и частным владельцам, а в дни войны другой Левитан вместо фронта устроился диктором на московское радио?"...
По стопам малокультурного офицера-шовиниста бредёт
малокультурный академик-начетчик... Бесспорно, каждый читатель имеет право принять ту или иную книгу, или же ее отвергнуть. Позвольте мне
привести несколько читательских отзывов. Я говорю о них не  для того,
чтобы вымолить у вас прощение, а для того, чтобы научить вас не кидать
в человеческие лица комья грязи...
Вот строки из письма учительницы Николаевской из далёкого Верхоянска:
На войне у меня погибли муж и три сына. Я осталась одна.
Можете себе представить, как глубоко мое горе?
Я прочитала ваш роман "Буря". Эта книга, дорогой Илья Григорьевич, мне очень помогла. Поверьте, я не в том возрасте, чтобы расточать комплименты. Спасибо вам за то, что вы пишете такие замечательные
произведения...
А вот строки из письма Александра Позднякова:
Я - инвалид первой группы. В родном Питере пережил блокаду. В 1944 году попал в госпиталь. Там ампутировали ноги. Хожу на протезах. Сначала было трудно. Вернулся на Кировский завод, на котором начал работать еще подростком. Вашу "Бурю" читали вслух по вечерам, во время обеденных перерывов и перекуров. Некоторые страницы перечитывали по
два раза. "Буря" - честный, правдивый роман. На заводе есть рабочие, которые дрались с фашизмом в рядах героического Французского Сопротивления. Вы написали то, что было, и за это вам наш
низкий поклон...
И вот ещё одно, самое важное для меня письмо:
Дорогой Илья Григорьевич! Только что прочитал Вашу чудесную "Бурю". Спасибо Вам за нее.
С уважением И. Сталин.
Все присутствующие встали и бурно зааплодировали…
роза красная морда большая

Вольф Мессинг. О самом себе . Очень интересно!

О самом себе I часть. В. Мессинг. Аудиокнига целиком. читает Бордуков А.